Несколько месяцев Мария прожила как в сказке. Она сразу полюбила свой новый дом на холме рядом с больницей. Вскоре после переезда она украсила его по своему вкусу, не забыв развесить на стенах вышивки и семейные фотографии.
Как-то утром в начале сентября она услышала звонок недавно установленного телефона. Это был Гиоргис. Он звонил редко, поэтому Мария тотчас поняла, что что-то случилось.
– Элефтерии больше нет, – сказал Гиоргис в своей обычной грубоватой манере. – Она умерла сегодня утром.
За последние несколько месяцев Гиоргис сблизился с четой Вандулакис, и Мария не могла не заметить в его голосе печали. Пожилая женщина почти не болела – удар прервал ее жизнь неожиданно для всех. Через несколько дней состоялись похороны, и только под конец церемонии, когда Мария увидела свою маленькую племянницу, держащуюся за руки двух дедушек, до нее дошла вся серьезность ситуации. Софии нужна была мать.
Долгое время Мария не могла избавиться от этой мысли. Она преследовала ее, липла, как репей. Девочке было всего три года – что же с ней будет дальше? А что, если Александрос тоже умрет? Он по меньшей мере лет на десять старше Элефтерии, и такой исход, был вполне вероятным. Мария знала, что Гиоргису не под силу присматривать за девочкой самостоятельно. Что же касается отца маленькой Софии, то, несмотря на мольбы Андреаса о снисхождении, судья вынес ему очень суровый приговор, который гарантировал, что, в лучшем случае, тот выйдет из тюрьмы, когда Софии исполнится шестнадцать.
Они сидели и пили вино в полумраке гостиной Вандулакисов в Элунде, которая, казалось, была специально создана для похорон и поминок, – все эти мрачные семейные портреты, тяжелая мебель… Решение пришло внезапно. Но сейчас не время было обсуждать его, хотя Марии и не терпелось поделиться своими соображениями. Казалось, об этом шептали сами стены: здесь всегда разговаривали приглушенными, сдержанными голосами, чувствуя, что даже звяканье бокала может нарушить строгую торжественность атмосферы. И хотя Марии хотелось встать и во весь голос объявить о том, что она собиралась сделать, следовало подождать хотя бы час: лишь выйдя из этого дома, она сможет открыть свои мысли Кирицису. Не успели супруги сесть в машину, как она схватила его за руку.
– Мне пришла в голову одна мысль, – выпалила она. – Насчет Софии.
Ей незачем было продолжать: как оказалось, Кирицис обдумывал ту же самую возможность.
– Знаю, – ответил он. – Девочка уже потеряла мать, отца и бабушку, и кто знает, сколько еще протянет Александрос.
– Он так любил Элефтерию! Сердце его разбито. Не могу даже представить, как он будет жить без нее.
– Нам нужно все тщательно взвесить. Возможно, сейчас не лучшее время забирать Софию к нам, но оставить ее с дедом – это в любом случае лишь временная мера, ведь так?
– Давай через несколько дней приедем и поговорим с ним об этом.
Спустя два дня, заранее предупредив о своем приезде по телефону, Мария и Николаос Кирицис снова оказались в гостиной Александроса Вандулакиса. Некогда статный старик, казалось, успел усохнуть со дня похорон, а его всегда прямая спина ссутулилась.
– София уже легла, – заметил он, наливая гостям из бутылки, стоявшей на буфете. – Иначе она обязательно пришла бы поздороваться с вами.
– Как раз из-за Софии мы и приехали… – начала Мария.
– Я так и предполагал, – ответил Вандулакис. – Тут и говорить не о чем.
Мария побледнела. «Возможно, приехав сюда, мы совершили ужасную ошибку», – подумалось ей.
– Мы с Элефтерией как раз обсуждали этот вопрос несколько месяцев назад, – продолжал Вандулакис. – Мы говорили о том, что будет с Софией, если один из нас умрет, – хотя мы, конечно же, предполагали, что первым этот мир покину я. Решили мы следующее: если кто-то из нас останется один, для внучки будет лучше, если о ней позаботится кто-нибудь помоложе.
Александрос Вандулакис десятилетиями распоряжался судьбами других людей, но даже сейчас супругов поразило то, как уверенно он взял дело в свои руки. Им и слова не удалось вставить.
– Для Софии будет лучше, если она переедет к вам, – заявил Александрос. – Подумайте над этим, хорошо? Мария, я знаю, что ты очень привязана к ней. И потом, ты ее тетя, а значит, ближайшая кровная родственница.
Несколько секунд Мария безуспешно пыталась сказать что-нибудь подобающее, и Кирицису пришлось отвечать за нее.
На следующий день, когда Кирицис закончил работу в больнице, они с Марией вернулись в дом Вандулакиса и принялись готовить Софию к переменам в ее жизни. К концу следующей недели она переехала в Агиос Николаос.
