Позже дед Филипп отсчитал шагами расстояние выстрела Вани. Оно было не так велико, всего пятнадцать шагов. Только вот орешек меткого попадания заключался в том, что пулька, выпущенная из Ваниной винтовки, прилетела ястребу в глаз.
Случайно это или нет, взрослые обсуждали долго. Ваня сказал, что целил птице в голову.
– Если это так, – подняв палец кверху, заключил дед Филя, – то быть тебе стрелком на плоту! – И внукам: – С этих пор стреляйте с ним по очереди!
Раз глава семейства Ушаковых так решил, так и должно быть. Никто не мог ослушаться деда Филиппа.
С тех пор стали Ване давать несколько выстрелов по перелетной птице. Охота у мальчика получалась неплохо. В первую осень он убил около десятка гусей. Во вторую, когда ему исполнилось двенадцать лет, за двойной перечет Филипп купил ему новую малокалиберную винтовку.
Слава меткого охотника Ивана гуляла по всей округе. В тринадцать лет он убил с братьями первого медведя, с пятнадцати пошел промышлять соболей с обметом. О том, как мальчик расплатился с медведем-людоедом, что хозяйничал на острове Тайна, ходят байки. Сейчас он один из оставшихся самых храбрых и отважных охотников на Большом Гусином острове. Война забрала всех, кто умел держать в руках ружья.
За Иваном в этот поздний час плыл на своей лодке дед Захар Уваров.
Подгребая к берегу, Захар нарочито зашумел по воде веслами. На этот шум от домов на берег прибежали, осаждая ночного гостя, собаки. В избе деда Филиппа загуляла керосиновая лампа, поплыла в руках хозяев к выходу.
– Хто там? – спросил приглушенный, старческий голос бабки Анны.
– Да то я, сеструха! Брат твой, Захарка, – отозвался он, притягивая лодку в песок.
Собаки, вдохнув знакомый запах, замолчали, зачихали, закрутили хвостами: узнали!
– Что так поздно на ночь глядя? Случилось чего?
– Дело есть, – выбираясь из лодки на землю, разминая затекшие ноги, отвечал ночной гость: – Ванька дома?
– Дык, дома. Где ж ему быть-то?
– Может, по девкам убег.
– Да лучше бы уж убег, чем в одиночку маяться, – освещая Захару путь, нараспев говорила Анна. – Проходи… проходи в дом. Дед-то спит. А Ванька вон бродни чинит.
Он прошел вслед за сестрой. На кухне – Иван. Увидев гостя, отложил работу в сторону, поднялся навстречу, протянул для приветствия руку:
– Здоров будешь, дед Захар! Что так на ночь? Случилось что?
– Случилось, милок, – принимая из рук Анны ковш с квасом, покачал головой. – Медведь нас с Григорием одолел!
Дед Захар отпил несколько глотков, передал ковш назад хозяйке, начал свой рассказ. По мере продолжения рассказа проснулся Филя, присел рядом на табурет. Бабушка Анна, крестясь, все вздыхала у печи:
– Ох ты, Господи! Напасть-то какая! Не было горя…
Иван слушал внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Дождавшись окончания рассказа, проворно вскочил на ноги, начал собираться в дорогу:
– Раз такое дело, надо сейчас же выходить.
– Куда в ночь-то? – всплеснула руками бабушка Анна. – Дождитесь утра.
– Не твое дело, когда им выходить, – строго отрезал Филя. – Мужики сами знают, что и как им делать. – И Захару: – Жалко, что я с вами не могу. Сам понимаешь, только обузой буду. Ну, ниче, Ванька поможет вашему горю. Исправит все как надо!
Ивану не надо говорить, что брать с собой для охоты на медведя. Дед Захар еще не окончил свой рассказ, он уже знал, как будет добывать зверя.
– Дед Захар, вы нашего коня оседлайте, да по берегу, в объезд, а я тем временем на лодке напрямую поплыву. Надо быстрее на тот берег добираться, пока медведь под утро на пасеку не пришел, – распорядился Иван и, прихватив со стены ружье и сумку с патронами, вышел на улицу.
Пока деды накидывали на жеребца седло, с силой налегая на весла, Иван выплыл за мыс на лодке деда Захара. Чувствуя близость предстоящей охоты, в корме нервно скулили две собаки.
Охота на «мужика в коричневом костюме» имела непредвиденное продолжение. Иван хотел пустить собак по кровавому следу раненого медведя, надеялся, что медвежатницы очень скоро закрутят зверя, если тот не сдох от выстрелов. Он осторожно подойдет на выстрел и убьет его. Так было несколько раз, когда с собаками встречался с медведем в тайге. Однако обнаглевший зверь установил свои правила.
Когда дед Захар пересекал в лодке озеро, а Григорий с бабами держал оборону своего дома, медведь не терял времени даром. Как потом оказалось, рана его была «затяжной». Выстрелив через дверь дуплетом, стрелок попал медведю в живот, прострелив двумя пулями кишечник. Рано или поздно зверь все равно умер бы от заражения крови, но, пока этого не произошло, лохматый наломал дров на усадьбе Силантьевых.
Не дожидаясь рассвета, злой и голодный медведь тайгой прошел на соседнюю пасеку. Он слышал, как хозяева тропой пробежали к соседям и больше не возвращались к себе. Какое-то время, затаившись в густом пихтаче, он ждал, когда люди успокоятся, а потом, в полной темноте вышел на хозяйский двор деда Захара.
