До другого конца островка около пятидесяти шагов. Парни ходили по нему несколько раз, отмечая кедры и ели, которые надо было свалить. Каждый выходил на противоположный берег, смотрел по сторонам в хорошую, ясную погоду, но ничего интересного не замечал. Широкое болото, редкие островки с лесом, кочкарник да зыбуны, идти страшно. Ни о каком присутствии человека не было и мысли. А тут!..
На другом конце острова сгрудились девчата. Стоят за деревьями, смотрят вдаль. Парни подбежали к ним и… увидели.
Длиннополая, черная одежда. На плечах не по размеру большая телогрейка, на голове туго повязанный под подбородком платок. В правой руке длинный, выше головы посох. Лицо странницы размыто, движения плавные. Ходит взад-вперед, то остановится, потом опять шагает. Кружит около приметного бугорка с кедром. Со стороны кажется, что она не шагает, а медленно плывет по засыпанному снегом болоту. Остановившись, нагибается, будто что-то рассматривает. Потом опять выпрямляется, проходит некоторое расстояние, вновь нагибается, и так много раз. Вновь остановилась, внимательно посмотрела на людей, покачала головой, будто поприветствовав, и прошла дальше.
До нее было около двухсот саженей. Расстояние небольшое, можно было услышать ее шаги по скрипучему снегу, но, к удивлению всех, звуков не доносилось.
Да, это было невероятно! В то время, когда на противоположной стороне островка гулял ветер и сыпал снег, здесь царило спокойствие.
Старуха, казалось, не собиралась уходить, но и не приближалась к островку. Парни топтались на месте и в испуге зажмуривали глаза: вдруг это ходит сама смерть?!
Володька Мельников не выдержал, решительно вышел из-за деревьев на чистое место, замахал руками:
– Эй, бабуля! Здорово ночевали! Что там ходишь? Иди к нам!..
Та остановилась, повернулась на голос, подняла голову, внимательно посмотрела на него. Услышала. Увидела.
– Да иди же ты, не бойся! – еще громче повторил Володька, призывая рукой.
Стоит бабка, не шевелится. Оперлась руками на посох, молчит.
Прошло еще какое-то время.
– Может, мне к ней самому подойти? – спросил товарищей Володька.
– Ты что, дурень! Тут кругом окна! Враз в зыбун затянет! – предупредили сразу несколько голосов сзади.
– Нет! Не ходи!.. – сорвался тонкий голос Прасковьи и осекся.
– Но ведь она же как-то ходит там!.. – кивая головой на старуху, настаивал Владимир на своем. – Дайте палку!
Сзади подошел Иван Булычев, протянул срубленную рябинку:
– Смотри, осторожнее! Как начнет под ногами качаться – сразу назад!
Следом за ним, теперь уже не скрываясь, из-за деревьев потянулась небольшая толпа. Перед тем как шагнуть на болотину, Володька бегло посмотрел на окружающих, поймал испуганный, острый взгляд Прасковьи, в котором застыл страх.
– Смотри, братка, осторожнее! – предупредил Степан.
– Я с тобой! – решительно заявил Гоша Подгорный. – Я легкий, и мне дайте палку!
Парни вырубили вторую рябинку, передали добровольцу в руки:
– Следите друг за другом!
Пошли. Володька впереди. Гоша за ним. Остальные, оставшись на берегу, в волнении наблюдали за происходящим.
Сразу от берега земля оказалась твердой. Снега немного, по щиколотку, под ним, однако, все же просачивалась чавкающая вода, но не настолько, чтобы набрать в бродни. Через пару десятков метров под ногами дрогнула, закачалась сплоченная дернина. Володька, прощупывая перед собой дорогу палкой, приказал Гоше приостановиться:
– Иди подальше, а то двоих не выдержит!
Гоша подождал, когда друг уйдет вперед, тронулся за ним вслед. Дернина затвердела, идти стало безопаснее. В руках Володьки рябиновая палка нащупывает плотную твердь, упирается в землю, давая сигнал к продолжению пути. Впереди стоит болотная старуха, будто ждёт настойчивых гостей.
Не торопясь, осторожно переступая ногами, парни прошли третью часть пути. Вдруг палка провалилась – окно! Володька остановился, ударил несколько раз перед собой. На месте ударов снег пропитала грязная вода: зыбун. Надо обходить стороной. Осторожно прощупывая путь, свернули вправо, обошли препятствие. Вышли напрямую, остановились осмотреться. До островка сзади не меньше ста саженей. Кажется, прошли половину пути, а болотная старуха все так же далека.
– Что, бабка от нас уходит? – удивившись визуальному обману, крикнул Владимир на берег.
– Нет, на месте стоит, не двигается, – долетел с островка голос Ивана Булычева.
Парни переглянулись, постояли, двинулись дальше.
Через несколько метров их поджидал еще один зыбун. Обошли стороной и его. За ним третий, четвертый, пятый. Небольшие окна в диаметре от десяти до двадцати метров. Чем дальше – тем чаще. Им приходилось петлять между ними зайцами. С каждым метром все дальше уходят парни от берега. Прошли двести саженей, а старуха все так же стоит вдалеке, держит в руках посох. Что за ерунда?!
Еще один зыбун обошли. Большой полукруг сделали. Вышли к приметному бугорку с кедром. Вот же, здесь была бабка, но… следов нет, чистая, снежная поляна. Парни покружили вокруг островка:
– Тут она кружила! Точно, своими глазами видели! Тогда где же следы?!
