— Знаете что, — сказал Гущин, — мне ваш тюлень напоминает японский садик. Я видел такой в Москве, в Ботаническом саду. Весь садик занимает несколько квадратных метров. В нем я видел карликовые деревья. Какой-нибудь яблоне десятки лет, а она растет в цветочном горшке, сама толщиной в палец и ростом в несколько сантиметров. Это по существу игра с природой, а не полезные растения.
В этот момент открылась дверь и вошла девочка-саамка, лет тринадцати. Она улыбнулась, поклонилась гостям и начала рассматривать их с откровенным детским любопытством. Потом подошла к клетке с оленем и приласкала крошечное животное нежным, осторожным прикосновением. Олень стоял доверчиво и смирно.
— Анна у нас ухаживает за экспериментальными животными, она очень любит их, — объяснил Таусен и обратился к девочке по-норвежски.
Она отвечала ему на том же языке.
— Вы знаете, что она говорит? — обратился он к своим гостям. — Саамы очень хотят побеседовать с вами, хотят узнать, что делается на Большой земле.
— Прекрасно! — обрадовался Гущин. — Вы будете переводчиком. Нам самим очень интересно побеседовать с ними. Уверяю вас, господин Таусен, они тоже согласятся отправиться с нами на Большую землю.
— Может быть, вы правы, — сказал Таусен. — Я и сам хочу увидеть мир, освобожденный от фашистского кошмара, и принять участие в его работе.
Работать вместе с теми, кто избавил мир от ужасов фашизма. Но ведь нам не на чем отправиться, и мы не можем даже связаться с людьми, — печально добавил он.
— Господин Орнульф, — нетерпеливо воскликнул Гущин, — сходите все-таки с нами в бухту! Посмотрим судно!
— Пожалуйста, — пожав плечами, согласился Таусен. — Вы сами увидите, что нельзя рассчитывать на него.
Выйдя из лаборатории, они подошли к озеру. Над ним клубился легкий пар.
Ветер рябил воду.
Таусен шел вдоль берега узкого озера. Цветков и Гущин следовали за ним. Ноги местами вязли в грязи. Не сильный на этот раз ветер дул в спину. Серые, дымчатые облака плыли низко над землей, а над ними нависли густые, плотные облачные массы. Казалось, вот-вот пойдет дождь. Идти стало легче: дорожка пошла по каменистой, твердой почве.
На озере плавало много крупных птиц. Они были очень оживлены — опускали головы в воду, хрипло перекликались.
Невысокий, но крутой, обрывистый холм возвышался метрах в ста от берега.
Оттуда доносился шум падающей бурлящей воды и поднимался густой пар.
Таусен обогнул холм. Москвичи догнали его и увидели неожиданную картину: из расщелины в скале, примерно на высоте человеческого роста, с шипением и клокотанием вырывалась мощная горячая струя воды. Окутываясь облаком пара и брызг, источник растекался на несколько ручейков.
— Кипяток! — крикнул Гущин, подбежал и протянул руку.
— Не трогайте, — поспешил предупредить его Таусен. — Ошпаритесь!
— Ну и чудеса! — сказал Цветков. — Даровая горячая вода в Арктике!
— Ничего удивительного, — заметил Таусен, — это не такая редкость. Вспомните Исландию. Там и теперь двадцать шесть крупных действующих вулканов, среди них знаменитая Гекла, и множество всяких горячих источников и гейзеров[20]. И землетрясения там очень часто бывают. В Антарктике, среди вечных льдов, также есть действующие вулканы.
— А здесь бывают землетрясения? — спросил Цветков.
— Нет.
— А вулканы есть?
— Тоже, к счастью, нет. Вообще здесь подземное тепло проявляется только в этом источнике. Судя по напору, с каким он вырывается, и по температуре воды, он, очевидно, бьет из большой глубины. Но ясно, что когда-то здесь действовали вулканические силы. Во многих местах почва состоит из базальта.
Встречается и окаменевший вулканический пепел. А пресный, да еще горячий источник — в самом деле большое для нас благо. Воды от дождя и снега нам вряд ли хватило бы.
— Но у этого озера, кажется, нет стока к морю? — спросил Гущин.
— Да, — подтвердил Таусен.
— Почему же оно не переполняется?
— Очевидно, вода фильтруется в почву через дно или где-нибудь есть подземный сток. Как видите, источник не только создал озеро, но и согревает его, а это привлекает птиц.
— А рыба есть? — спросил Цветков.
— Есть.
— Вы ее ловите?
— Нет, здесь почти не ловим. Оставляем для птиц. Нас море в избытке снабжает рыбой. Но пройдемте сюда.
Таусен повел гостей вдоль ручейков. Москвичи увидели, что это не ручейки, а каналы. Они растекались в разные стороны и напоминали речную дельту. Два крайних охватывали большое пространство, а другие пересекали его в разных направлениях и вливались в озеро.
У самого источника вода бурлила, пенилась, а дальше текла спокойно.
В низовьях дельты работала заступом женщина. Подойдя ближе, Цветков и Гущин узнали ее.
— Здравствуйте, Амалия! — сказал Гущин.
Она поняла, что ее приветствуют, и дружелюбно поклонилась, но тут же отрицательно покачала головой и, ткнув себя пальцем в грудь, сказала:
— Марта!
Гущин вопросительно посмотрел на Таусена. Цветков уже заметил ошибку приятеля:
— А верно, ты ошибся, Лева. Это другая женщина.
Гущин всмотрелся. Марта была моложе Амалии, живее, немного выше ростом.
