— Все это верно, — заметил Цветков. — Можно указать и другие индивидуальные отличия: сложение, походку. Поется же в песне: «Я милого узнала по походке…» И, знаете, все эти различия зависят от работы желез внутренней секреции. Вот я, например, рыжий, вы — черный. Это все зависит от работы щитовидной железы. Но дело не только в этом: щитовидная железа имеет огромное значение для здоровья. Например, если действие ее очень усилится, человек заболевает Базедовой болезнью — она назвала по имени врача Базедова, который впервые ее описал. Тяжелая это болезнь! Щитовидная железа опухает, дыхание учащается, сильно изменяется обмен веществ, глаза выпучены. Больной всегда возбужден.
— А лечат эту болезнь? — спросила Елена Михайловна.
— Лечат, конечно. А вот если слабо работает щитовидная железа, тогда, пожалуй, еще хуже: человек становится кретином, идиотом.
Затем Цветков рассказал о том, как академик Рашков добился искусственной линьки птиц тем, что кормил их щитовидной железой других животных. У птиц после линьки перья опять вырастают, им снова дают щитовидную железу, и перья опять выпадают, так что в течение года получается несколько «урожаев» пуха и пера.
— Вы представляете себе, — сказал Цветков, — что это значит для птицеводства нашей страны! Как это повышает сбор пуха и пера!
— Вполне понятно, — сказал Якушев. — Наука — самое великое дело.
Беседа затянулась далеко за полночь, и Якушевы настояли, чтобы гости остались у них ночевать.
— Незачем вам блуждать ночью по незнакомому городу, — сказал Сергей Иванович.
Елена Михайловна приготовила москвичам постели на тюфяках из свежего сена.
Лежа в постели, Гущин вдруг спохватился:
— Зря остались!
— А что? — спросил Цветков.
— Надо бы телеграмму послать в редакцию…
— Утром успеешь.
— Послушай, Юра, — помолчав минуты две, снова начал Гущин, — а могут найти новые, пока еще неизвестные железы внутренней секреции?
— Почему же нет?
— Ты знаешь, что самое привлекательное в науке? Что ей нет конца. Она — как в сказке волшебный кошелек: только вынешь из него монету, а в нем уже шевелится другая.
— Это не в сказке, а в басне Крылова.
— Пусть в басне. Подумай, как интересно: разрешили научную задачу, сейчас же из нее вытекает другая. Получается неисчерпаемое богатство, как с тем кошельком.
— Да будет тебе философствовать! Спи наконец! — начал сердиться Цветков. — Ведь хозяев разбудим!
Утром после обильного завтрака Якушевы проводили гостей до калитки. Цветы переливались на солнце всеми красками, и на них блестела еще не просохшая роса.
— Да вы художник, Сергей Иваныч! — сказал Гущин, любуясь садом.
— Есть немного, — серьезно ответил Якушев.
Как только друзья пришли в гостиницу, Гущин, не поднимаясь в номер, послал телеграмму в редакцию:
«Существование лысых уток подтвердилось. Продолжаем розыски».
— Ну, что ж мы будем делать дальше? — спросил Гущин, как только они вошли к себе в номер.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что надо ехать дальше на север. Ведь оттуда летят птицы.
— Пожалуй, ты прав. Но мне необходимо связаться с Рашковым. Предупредить его, что моя командировка может затянуться.
— Еще бы! Ведь здесь мы узнали только, куда направить поиски, а этого мало.
— Правда, не очень мало, но не все.
— Ну, и что ж ты думаешь делать? — повторил Гущин.
— Спрошу хозяина.
Цветков вызвал Рашкова по междугородному видеофону. На экране показалось широкое лицо академика, его доброжелательно-насмешливые глаза и густые русые волосы с сединой. Он с большим интересом выслушал Цветкова.
— Ну, конечно, — сказал он, — след найден, грешно было бы не идти по нему дальше. Командировку вашу придется продлить. А как ваш спутник?
— Его не нужно уговаривать. Он горит желанием, — ответил Цветков.
— Понятно — на то он и газетчик. Вот что, Юрий Михайлович… Помните, я вам говорил о Миронове?
— Это председатель рыболовецкого колхоза?
— Да. От него недалеко наши рыбные и тюленьи хозяйства. Я там бывал, и он хорошо меня знает. Уверен, что он охотно вам поможет. Поезжайте к нему.
Севернее его колхоза уже ничего нет, он находится на самом берегу моря.
— Отлично, Николай Фомич, рад буду с ним познакомиться.
— Может быть, там вы найдете разгадку. Запомните: Миронова зовут Сергей Петрович. Ну, желаю вам… ни пуха ни пера!
— То есть уток без пуха и перьев? Спасибо, Николай Фомич.
Гущин обрадовался, когда узнал, что им предстоит побывать в рыболовецком колхозе; это было ново для него. Он сообщил в редакцию о том, что они продолжают поиски. Потом забежал к Путятину, но не застал его: репортер выехал в район по срочному заданию. Гущин оставил ему записку, в которой сообщал о беседе с Якушевым и о дальнейшем путешествии.
На следующее утро Цветков и Гущин вышли на маленькой станции железной дороги. Это была конечная станция на берегу моря. День был тихий и прозрачный. Над необъятным простором моря сияло голубое небо без единой тучки. Только похожий на клочок облачка, еле видный днем месяц затерялся вверху. Здесь было уже не так жарко, как в Ильинске.
