–Да что ты понимаешь вообще! – с неожиданной ловкостью девушка вскочила на ноги. – Не смей называть себя целительницей, ты ничего не смыслишь в этом. Помешательство! От плавания!
– Тогда, может, ты меня просветишь, что происходит с Рейгаром? – прищурилась Венус. Аннаэль щелкнула зубами и замолчала. – Иди в комнату, я принесу тебе отвар подольника.
Когда Венус, отпоив девушку эликсиром, спустилась в трюм, там уже никого не было, лишь тихо стонал Рейгар, привязанный к одной рей.
– Кто тут?
– Я, Рей. Почему ты не пошел сразу ко мне? Я же сказала – будет хуже, сразу ко мне.
– А мне не было хуже. Мне стало хорошо. Я все вспомнил, Венус. И все понял. Про Анагон, про Аннаэль. И я…
– Захотел все исправить?
– Вернуть.
– Ты же понимаешь, что это невозможно?
Рейгар удивленно вскинул голову и ударился головой о балку. Тихо выругавшись, он спросил:
– Почему же?
– Рейгар, столько времени прошло. Столько всего ты наговорил ей. В конце концов, у тебя ребенок!
– Я его знать не хочу!
– Так нельзя. Пусть ты ненавидишь Аннаэль, но сын тебе ничего не сделал. Он твоя кровь от крови. К тому, думаю, он необычный младенец. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до живота Ан, меня будто ударяет тысяча маленьких молний. Не уверена, что так со всеми младенцами.
– Мне все равно.
– Анагон сделала свой выбор. Она не осталась ждать тебя.
– Но я объясню ей все и все изменится.
Венус склонила голову.
– Я могу позвать ее. Но готовься, что ничего не выйдет.
– Позови, пожалуйста. И отвяжи меня.
– Исключено. Ты еще не владеешь собой. Я принесу тебе вечером эликсир.
– Как ты вообще узнала, что меня нужно спасать?
– Ты сам мне об этом написал. Видимо, был какой-то момент прозрения.
– Спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь.
Венус кивнула и пошла искать Анагон. Поднявшись на палубу, она невольно поежилась. Порыв ледяного ветра тысячью иголочек вонзился в ее плечо. «Пора надевать что-то потеплее». Она посмотрела на небо. Облака, которые они начали огибать утром, набрали объема, потемнели и стали будто ближе. Корабли по-прежнему оставляли их слева, но теперь тучи будто начали движение на них. Решив, что об этом должен беспокоиться Карьян, она тряхнула головой и отправилась к кошке.
Анагон долго не понимала, о чем говорит ей Венус. Глаза ее то широко распахивались, то застилались слезами, то недоверчиво щурились. Когда рассказ был окончен, Венус сказала:
– Не могу не спросить. Ты простишь его?
Анагон замолчала и опустила взгляд. Еще вчера утром она могла бы сказать «да», но вечером произошло нечто, что почти все решило.
Посреди ночи ее разбудил Вульгус. Воин перебрался жить к себе на следующий же день после драки с Реем, и потому сейчас его лицо, нависшее над девушкой, испугало последнюю. Вульгус приложил палец к губам.
– Тише! Это только я. Пойдем, хочу кое-что тебе показать.
Анагон заколебалась – прогулка в одной тонкой ночной рубашке не прельщала ее. Но глаза воина так блестели, что тратить время на переодевание было бы кощунством. Они выскользнули из каюты и на цыпочках вышли их жилой хоны. Перед спуском на палубу, Вульгус достал из кармана широкую черную ленту.
– Ты мне доверяешь?
Вместо ответа Анагон закрыла глаза. Воин покрыл их повязкой и завязал узел на затылке. Затем взял девушку за руки и куда-то повел. Когда ноги защекотал ветер, а звук волн стал гораздо громче, Вуль сказал:
– Теперь ступенька, еще одна. Дальше будет очень узко, иди аккуратно. Я тебя держу.
Дальше оказалось не только узко, но и скользко. Анагон шла по какой-то балке, балансируя руками. Сзади шел Вульгус и придерживал ее за талию. Ветер, пусть и теплый, задирал подол рубашки и Анагон смущенно хихикала.
– Все, стой.
Вульгус потянул за веревку, и повязка слетела с глаз Анагон и улетела в море. Кошка пару раз моргнула, расклеивая ресницы, огляделась и восторженно ахнула.
Они стояли на бушприте, который своим концом уходил прям по полную луну. Казалось, если побежать вперед и прыгнуть, то можно зацепиться за нее руками – такой огромной и близкой она казалось. А внизу, перед кораблем, выпрыгивали из воды и вновь скрывались в темных волнах летучие рыбки, чуть светящиеся в полумраке. Блики от луны и всполохи рыб делали море живым, будто оно тоже бежало вперед, торопилось. Морской воздух сиял и искрился – или Анагон так казалось – когда она повернулась к Вульгусу. Тот по-прежнему держал ее за талию и чуть щурился, не давая улыбке расползтись. Крылья его, раскрытые за спиной, трепетали на воздухе. Во всем образе его был полет, стремление вверх, вперед и к Анагон.
– Я люблю тебя, – произнес воин. Анагон открыла было рот, но слова, неожиданно для нее самой, застряли в горле. Это была секундная заминка и Вульгус, тут наклонившийся ее поцеловать, возможно, ее даже не заметил, но сердце у Анагон тревожно заныло. «Почему я не смогла это сказать? А говорила ли я это хоть кому-то? А мне?».
