Когда проснулись, день клонился к закату, и в квартире уже был глава семейства. Он собственноручно накрыл на стол и щедро вознаградил гостей из провинции за путевые тяготы.
Когда ели, Маргарита традиционно была ни глуха, ни нема:
- Вы, Конрад, такой весь потерянный... Вам надо почаще ходить в церковь. А там, в церкви - надо встать под купол и ждать, пока осенит благодатью... Или вот что: когда вернётесь к Анне - сходите в лес и обложитесь с головы до ног землёй. Сразу полегчает.
Конрад согласно кивал.
- Но лучше вам всё-таки в церковь. Со священниками пообщаетесь. В отличие от других образованных людей они ещё не все уехали. Вам необходим хороший врачеватель. Причащайтесь, ходите на исповедь - сами не заметите, как просветлитесь. А ещё лучше -поступите в причетники или в клирики - всё лучше, чем роман без слов писать. Эх, жаль, что вы в хоре петь не можете... Но вы можете бить в колокола - а это тоже дело богоугодное, душеполезное.
- Да, да, конечно... - согласился Конрад. - А почему бы мне монахом не сделаться?
- Ну это слишком... Вы в состоянии отречься от мира, умертвить плоть?..
- Ничего нет проще, - сыронизировал Конрад. - Вот только... Я когда на перекладных из армии возвращался, заехал в монастырь святого Лукиана. То есть - поезд на столицу уходил в двадцать пятьдесят семь, и целый день пришлось по городу болтаться. Ну, болтался, болтался и забрёл в монастырь.
- Святого Лукиана? Четырнадцатый век, лепота редкостная...
- Всё путём, монастырь как монастырь, меня туда студентом на экскурсию возили. Калики сидят перехожие, косая сажень в плечах, никакого макияжа только, как прежде - ни подрисованных морщин, ни подведённых следов от побоев. В окнах келий исподнее развешено, на алтаре козла заколачивают. Позолоту с колоколов всю соскребли да контрабандистам сплавили. В обмен на анашу и оружие, думаю. Вышел такой ... в рясе, от него сивухой разит за версту, спасибо хоть, ноги держат. Девки-калики его за штаны хватают - чуть не стянули. Он их всех к Евгении Марковне посылает... А у меня такое настроение, знаете, шутливое, спрашиваю: командир, поезд вечером, мне бы к настоятелю на исповедь. Куда, спрашивает, исповедовать, в рот или в жопу?
- Фу... Неужто и до божьих домов докатились безобразия?
- В насквозь больной системе не может быть ни одной здоровой подсистемы, - вставил доселе молчавший фон Вембахер.
- Ну потому-то, Конрад, я и не советую вам идти в монахи. Вы бы лучше с прихожанкой какой познакомились...
- Да там старухи одни... Я не геронтофил.
До Маргариты дошло, что нужно менять тему:
- А помните, Конрад, как вы нам с Анной магнитофон поставили? Думали - не заметим? Как же, как же, заметили - и специально для вас спектаклик разыграли. А вы, небось, за чистую монету приняли?.. Запомните - нехорошо чужие разговоры подслушивать.
Звон телефона до смерти напугал Конрада, слишком отвыкшего от подобных звуков. К аппарату подошёл хозяин.
- А, здравствуйте, здравствуйте, крёстный, - сказал он в трубку. - Что? Нет. Хорошо... Нормально... Да, прибыли. Что вы говорите? А-а... Сейчас спрошу.
Фон Вембахер опустил трубку, прикрыл её ладонью и громко произнёс:
- Крёстный спрашивает, какую вы хотите культурную программу? Увы, только спортивные мероприятия. Какой вид спорта предпочитаете?
- Мне всё равно, - сказала Анна.
Конрад же чуть не брякнул: "Стрельба из лука", но чудесным образом допёр, что посещение состязаний стреловержцев, да ещё и в компании, на двести процентов ни на шаг не продвинет его в расследовании. Поэтому он ответил: "Регби". Ну, как водится, - не сразу ответил, сначала щёлкнул голосовой связкой о пустоту, но затем по касательной и другую связку пощекотал. По дальнейшему разговору фон Вембахера стало ясно, что генерал к такому повороту готов: регби так регби.
Ночью хозяева предложили Анне раскладушку, а Конраду - напольный матрац. Но ни Анна, ни Конрад спать ещё не хотели.
- Мы лучше пойдём погуляем. - сказала Анна. - Погода хорошая.
- Что? Гулять? Да ведь город кишит убийцами!
- Убийцам тоже когда-нибудь спать надо, - парировала Анна.
Но фон Вембахер строго-престрого заявил, что гулять можно только в его, фон Вембахера, сопровождении, да плюс ещё - под защитой табельного оружия, которое он как раз накануне сдал, увольняясь из Органов. То есть вообще - никаких прогулок.
На том и порешили. Чета фон Вембахеров закрылась в своей комнате и погасила свет. Конрад уединился в другой комнате и углубился в чтение - он взял с собой интересную книжку.
Не прошло и часа, как к Конраду постучалась Анна.
- Пойдёмте гулять, - сказала она тоном, не терпящим возражений. - После плотного ужина это просто необходимо.
Гулять Конраду совершенно не хотелось - вовсе не за острыми ощущениями приехал он в столицу. С книжкой на диване было куда уютнее. Но отказать Анне он не мог. И вскоре они были на улице.
