Все шестеро тревожно переглянулись. «Если бы у меня было чуть больше времени, я бы сколотил из них отличную команду», – усмехнулся про себя Тьер.
– Если я военный, это вовсе не значит… – пробормотал лори Кримс и запнулся.
– Вы о том, что не можете стрелять в безоружного? Значит, вы плохо читали ваш устав. Точнее, то, что написано между строк. Забавно: рассказывают, что один тар-кахолец пришёл на дуэль голым. И его противник отказался стрелять. Может быть, кто-нибудь, кроме лори военного? Может быть, вы, тари?
Женщина испуганно отступила. Все молчали. Свечи чуть подрагивали на сквозняке
– Ладно, не хотите, не нужно. Вы все пришли сюда из-за денег. И деньги у меня есть – это я продемонстрировал всем, кроме лори Им-Онте, который поверил мне на слово. И я могу дать каждому необходимую сумму. Но, разумеется, не просто так. Как я сказал, я бессмертен. Поэтому приходится искать развлечений, приправленных более остро.
Тьер достал из кармана плаща сложенный вчетверо листок бумаги, подошёл к стене справа от окон, развернул листок, полюбовался на него и повесил на ржавый гвоздь, который торчал в стене на уровне глаз человека среднего роста. Поправил листок, отошёл и сел в углу, скрестив ноги.
На листке бумаги был портрет какого-то молодого человека в зелёном плаще.
– Ваша помощь, лори Кримс, всё равно потребуется. Тем, кто не знает, поможете зарядить и покажете, как стрелять. Каждому, кто выстрелит, я дам обещанную сумму.
Шестеро молчали. И это начало раздражать Тьера.
– Куда выстрелит? – уточнил лори Кримс.
– В него, конечно, – Тьер сердито дёрнул плечом в сторону портрета.
Они снова молчали. Неинтересная получалась игра. Кто-то наверняка думал, как бы незаметно унести ноги.
– Это что-то значит, да? – хрипло спросила женщина.
– А как вы думаете? Значит ли это что-то, кроме того, что я сказал? Может быть, между бумагой и стеной спрятан живой человек, которого я предлагаю вам убить? – зло проговорил Тьер. – Хотите всё понимать, да? Тем, кто всё понимает, не платят денег. Не слышали?
Тьер закашлялся, и в это время Ингер решил выбираться. От азарта не осталась и следа. Он шагнул к выходу, но столкнулся с новым гостем и отступил. Опоздавший вышел на свет, откинул капюшон – и оказался тем человеком с портрета. Ингер даже не удивился.
– Ты опоздал, – скривился Тьер. – И зря явился: ничто твоим трусливым согорожанам не угрожает. Даже не испортил игру, потому что и портить-то было нечего. Вон в твой портрет стрелять отказались. Могу я хотя бы рассказать последнюю сказку?
Унимо кивнул, налил себе вина и устроился на одном из ящиков.
– Так вот, я вам говорил про мастеров. В детстве мы с другом любили по весне разорять птичьи гнёзда. Забираться на тополя и со смехом скидывать вниз перламутровые сокровища или устраивали шутливую перестрелку, пока эти пеночки заполошно хлопали крыльями, летая вокруг нас. Потом, конечно, мы поняли, что это нехорошо, и перестали. Но тогда мы были для этих птичек настоящими мастерами. Понимаете?
Тьер замолчал. Он смотрел в пол, не отрываясь.
Гости стали расходиться. Тари чуть задержалась на пороге, словно не решаясь уйти. Но потом обменялась взглядами с новоприбывшим и всё-таки ушла.
– Дай им, пожалуйста, потом деньги, которые ты обещал, – сказал Унимо.
– Но за что? – возмутился Тьер. – Они так ничего не сделали!
– Как раз за это. А ещё потому что я прошу, – ответил Мастер Реальнейшего.
– Ты просишь! – горько воскликнул Бессмертный. И тут же сник: – Хорошо, конечно, как скажешь.
Птицелов просит птичек летать пониже. Но ох уж эти птички: ничего-то не понимают.
– Пойдём домой? – примирительно улыбнулся Унимо.
Огонь потух, холод мышиными перебежками занимал пространство. Дом опускался на дно зимней ночи. Свечи одна за другой гасли, словно почувствовав, что игра закончена.
Тьер медленно поднялся и пошёл снимать портрет со стены.
– Вообще-то он хотел учиться в Университете. Так и говорил. Кто ему это внушил, не знаю. А там ведь, сколько ни готовься, поступает один из десяти. А заканчивают и того меньше. Так чем время тратить, лучше дело изучить. Он и согласился, – женщина смотрела прямо перед собой и рассказывала монотонно, словно пересказывая «жизнеописание» Защитника.
Тэлли осторожно взяла её за руку. Женщина взглянула удивлённо.
– Ему ведь там нравилось, у плотника. Он сам говорил. И получаться стало.
Тари совсем сникла, как солнечный цвет в ненастную погоду.
Унимо прикрыл глаза и попытался отыскать надежду. Она всегда оставалась, стоило пройти чуть дальше в пещеру, осторожно скользя руками по ледяным камням…
От открыл глаза и едва заметно качнул головой. Тэлли поняла.
– Тари Исли, вы, наверное, слышали про мастеров?
Тари вздрогнула. Конечно, она слышала. Например, говорили, что мастера похищают детей и превращают их в птиц.
– Унимо – самый сильный мастер из тех, кого я знаю. Он может почти всё. Он может найти вашего сына.
Смотрителю хватило – он увидел свет, мелькнувший зарницей. Этого было достаточно.
– Я нашёл, – сказал он и вышел, забыв плащ.
