Перед тем, как вновь вернуться к замку, мы долго купались и плескались в воде, проведя большую часть дня, точно английские горожане, посещающие летом морские берега.
Ничто не изменилось вокруг, и громадный бронзовый идол продолжал стоять на страже, словно хранитель того берега, молчаливый и недвижный, как всегда, а у ног его были разбросаны здесь и там выбеленные солнцем скелеты, сломанные пополам. При виде странного божества улыбка исчезла с лица Исава, и он принялся биться головою о песок и стенать; он сжимал кулаки и громко вопил в лицо идолу, издавая горловое рычание, каковое заменяло ему проклятия, и я понял, что он не относился к числу верующих в огромного бронзового бога.
— Это хорошо, дружище Исав, — сказал я, — и я очень рад, что ты не оказался идолопоклонником или язычником, как большинство дикарей.
После этого мы снова направились вглубь острова и вернулись на берег, нагруженные простынями и покрывалами, каковые сняли с больших кроватей, а также прочными вощеными веревками и бечевками, из коих кои намеревались изготовить парус и такелаж для нашей мачты. Остававшееся в тележках место мы заполнили мясом в запечатанных жестянках, бутылями с вином и мечами и копьями из главного зала, с помощью каковых средств надеялись убить много зверей и птиц в лесу и тем самым обеспечить себя на каждый день свежим мясом.
Все это добро мы тщательно сложили в шалаше и затем приступили к постройке судна, валя деревья в лесу и трудясь, не покладая рук, от рассвета до заката. По вечерам, завершив дневную работу, мы бродили по берегу, высматривая парус либо следы человека, однако ничего подобного так и не обнаружили; и неизменно высился перед нами огромный бронзовый идол с тринадцатью прозрачными драгоценными камнями на шее.
И вот однажды, пройдя около половины лиги вдоль пустынного берега, мы случайно наткнулись на нечто похожее на беседку, однако же, подойдя ближе, удостоверились в своей ошибке, ибо то было длинное и низкое деревянное строение с тремя стенами и крышей, все поросшее мхом и вьющимися растениями. Мы осторожно приблизились и обошли строение сперва с одной стороны, затем с другой, покуда не очутились перед фасадом, выходившим к морю, и разглядели в нем нос маленького корабля. Кровь бросилась мне в лицо при виде этого зрелища и я с большой поспешностью побежал вперед, дабы ощупать руками то, что увидели мои глаза. Воистину, то был корабль, чудесно легкий, но на диво прочный, за что я, будучи мореходом, смело мог поручиться, и вы, видевшие тот корабль у моего дома на Стейд-Стрит, можете это засвидетельствовать.
У того странного корабля не имелось ни мачты, ни паруса, ни весел. Он был весь открытый и пустой, за исключением единственного кубрика, обставленного с большим удобством и злотом; с одного конца корпус судна был закрыт деревянной обшивкой, поверх коей находились три серебряные рукояти, походившие на дверные ручки. Сперва я испугался, решив, что корабль тот был еще одним произведением колдовского искусства наподобие прочих чудес, с какими я столкнулся на острове; тем не менее, мы с Исавом благополучно провели ту ночь в кубрике безо всяких кошмаров и какого-либо иного вреда, и потому наутро мне подумалось, что то было доброе предзнаменование и, для чего бы ни служили серебряные рукояти, я готов пуститься в плавание по морям на этом необычном баркасе.
Под кораблем имелась широкая и длинная деревянная платформа, снабженная колесами, каковые я смазал звериным жиром, и мы с Исавом сумели без особого труда спустить наш новообретенный трофей на воду и с помощью заранее изготовленных весел проплыли около лиги вдоль берега без каких-либо злоключений, разве что Исав, каковой не был моряком, несколько раз грузно падал на спину. Последний участок пути мы проделали достаточно быстро, ибо баркас был удивительно легким и по преимуществу сработанным из пробки, каковая весит очень мало; сталь же и древесина, использованные для его постройки, отличались высоким качеством и были очень прочными, но никак не тяжелыми.
Я благодарил Провидение за дарованную мне вещь, о какой я мечтал более всего на свете; и теперь, когда мы обзавелись кораблем, я решил, что мы без дальнейших отлагательств выйдем в море и уберемся подальше от варварской земли, где жизнь наша подвергалась великой опасности.
И однако, прежде чем поднять парус и исчезнуть за горизонтом, я решил в последний раз отправиться в замок на вершине холма, ибо наши запасы мяса и вина подходили к концу, да к тому же моя золотая посуда была спрятана в лесу; я решил взять ее с собой, поскольку стоила она очень дорого.
Мы с Исавом вытесали мачту и изготовили прочный парус из покрывал и простыней, и нам оставалось только погрузить на борт провизию и свежую воду, а затем тронуться в путь к безопасной гавани.
Мы снова, толкая перед собою тележки, пересекли леса и пастбища, лежавшие между берегом и замком. Бронзовая рука, как и ранее, сжимала мой кожаный ремень, и ворота были широко распахнуты.
