Исав все это время глядел на меня с удивлением и некоторой радостью, ибо он заметил разбитое божество, однако же не понимал, что именно произошло, когда я отсутствовал тем утром. Не жалея жестов, я поведал ему, что смог, и когда я поднес к его глазам большие драгоценные камни, он заморгал и улыбнулся, пораженный их чрезвычайной красотой и радуясь при мысли, что я одолел жуткого идола, стоявшего на страже того берега.
В ту ночь парус вздымался у нас над головами, и мы ушли далеко в море, и земля неведомого колдовства и наводящих ужас заклятий скрылась в дали, а вокруг нас простирались и вздыхали безбрежные воды.
Но еще одно таинство ждало нас, когда мы оставили позади колдовской берег, где пережили столько тяжких испытаний, и на сей раз фортуна вознаградила нас, обратив новое волшебство нам на пользу.
Ранее я говорил о трех рукоятях из чистого серебра, похожих на дверные ручки, что вы можете своими глазами увидеть на нашем необычайном баркасе. Вы можете теперь поворачивать их и даже вовсе вывернуть, и ровно ничего не случится; однако же на третий день нашего путешествия, готов поклясться, я из праздного любопытства повернул среднюю рукоять, и тотчас корабль пошел в десять раз быстрее, нежели прежде, будто его подгоняла и несла вперед таинственная сила, подобная чудесам, о каких говорится в Священном Писании. Судно стрелой рассекало воды, и пена весело плясала у бортов, а чудный прохладный ветер овевал наши лица, заставляя кровь живее бежать в венах. Я снова повернул рукоять, и корабль пошел под одним парусом, как и прежде. Другая рукоять служила рулем и с дивной точностью управляла кораблем, и когда обе колдовские рукояти действовали вместе, мы плыли с большой легкостью и быстротой. Семь дней и семь ночей мы мчались вперед, как морская птица, хотя парус наш был свернут; вслед за тем мы остановились без движения, покачиваясь на волнах и, хотя я по-разному поворачивал рукояти, корабль от того быстрее не плыл. Магия, даровавшая ему крылья, иссякла, и мы снова подняли парус и двинулись с более естественной скоростью. Все то время мы глядели на север, и на юг, и на восток, и на запад, ища глазами корабль или населенную людьми землю, дабы нам поведали, по каким странным морям мы плывем, и указали путь к славному порту Хайту и к Англии, моей родной земле.
Хотя мы оставили Остров Ужаса со всем его колдовством позади, наши испытания никоим образом не завершились; и впрямь, порой мне думалось, будто они лишь начинались, ибо что такое быстрая смерть и страшные, но скоро преходящие опасности в сравнении с медленной пыткой голодом и жаждой! Оглядываясь назад в часы вынужденной праздности, а часов тех для раздумий о минувшем мне выпадало предостаточно во время нашего бесцельного плавания, я осознал, что, как бы ни жалел сам себя, в пору пребывания на проклятой колдовской земле я наряду со страхом и опасностями испытывал определенный и не лишенный приятности душевный подъем. Час за часом я размышлял и гадал, что таит в себе будущее; и одновременно с этой неуверенностью я ощущал в себе некий таинственный дар, что до тех пор не сознавал: разве не познал я испытания и соблазны, какие выпадали на долю немногих людей, и не вышел ли я из этой борьбы более сильным и мужественным? Я счастливо пережил бесчисленные опасности и тем, что был ныне цел и невредим, я обязан был своей отваге и рассудительности; и в тот день, когда мы с Исавом отправились в путешествие домой, я чувствовал себя иным человеком, более сильным и ясно мыслящим, каким никогда не был прежде — либо позднее, если на то пошло; и мне казалось, что, невзирая на все те беспокойные и тревожные дни, я за многое должен был благодарить пережитое.
И однако же, мне предстояло куда более суровое и тяжкое испытание отваги и мужества, нежели все, что выпали прежде на мою долю, и хоть было оно не столь занимательным, испытание то оставило на мне печать более глубокую и неизгладимую, нежели все мои битвы с колдовством и черной магией.
