Антон согласился, что событие, безусловно, не из тех, которые влияют на ход истории, но мое предложение поддержал. Машенька взмолилась, пыталась спорить, но было уже поздно: к нам сомкнутой колонной приближался весь наличный состав коммуны. Слышались приветственные клики. Мы не позволили Машеньке убежать и заставили ее испить чашу до дна. Борис произнес речь, в которой высокопарно назвал Машеньку «королевой Острова Веселых Робинзонов» и перечислил ее заслуги. Затем он преподнес августейшей особе искусно вырезанную из дерева коровенку с надписью «АЗОКЮЛГ». Игорь Тарасович подарил королеве свою книгу «В поисках каменного века», Ксения Авдеевна — вязаную кофточку — продукт трехнедельного труда, а Зайчик — боксерские перчатки. Юрик и Шурик вручили Машеньке отличную авторучку, но Прыг-скок вовремя заметил пропажу и поднял скандал, после чего преподнес авторучку сам.
Едва ли не до слез всех растрогал Шницель. Пес, с которым Антон быстро провел соответствующую работу, жалобно скуля, положил к Машенькиным ногам свое величайшее сокровище — чуть начатую кость. Видя, что сердце у пса буквально обливается кровью, Машенька великодушно возвратила подарок, и Шницель, не тратя времени даром, тут же умчался подальше от этого опасного места.
Едва мы уселись за стол, как Борис провозгласил:
— Трепещите, любители сенсаций! Сейчас Зайчик всех нас пошлет в нокаут: у него в колодце охлаждается бутылка шампанского!
Мы зааплодировали, а Машенька благодарно кивнула чрезвычайно польщенному Зайчику. Спустя минуту он уже священнодействовал над заветной бутылкой.
— Стаканы, держите стаканы! — суетясь, кричали Юрик и Шурик. — А то сейчас как брызнет! Ух, как брызнет! Берегись!
— Что такое? — тупо спросил Раков.
— Ну и шутник же вы, Зайчик! — неодобрительно проговорил Прыг-скок.
Не в силах дать оценку этому сверхъестественному факту, Зайчик оторопело смотрел, как Машенькин стакан наполняется самым обыкновенным молоком.
— Му-у-у, — тихо протянул Шурик.
Зайчик поставил на стол бутылку и с глубоким подозрением посмотрел на братьев, которые тут же выпучили на него свои блестящие глаза.
— Где шампанское? — грозно спросил Зайчик.
Братья дружно замотали головами и неожиданно начали подмигивать Прыг-скоку.
— Что вы хотите сказать своими глупыми знаками? — возмутился Прыг-скок. — Уж не то ли, что я украл шампанское?
Братья охотно закивали, а Шурик восторженно шепнул:
— Ох, и ловкач же вы, Станислав Сергеевич!
— Даже смешно! — Прыг-скок засмеялся искусственным смехом. — Какая нелепость!
Юрик обиженно повел плечами, поднялся и извлек из-под полы пиджака Прыг-скока пропавшую бутылку шампанского. Над столом пронесся стон.
— Я… не я… — пролепетал Прыг-скок, растерянно глядя на Зайчика, стоявшего в самой угрожающей позе.
— Стыдно, Станислав Сергеевич, — сурово сказал Юрик. — А еще известный артист, заслуженный! Из-за вас могли пострадать ни в чем не повинные порядочные люди. Правда, Шурик?
— Угу, — промычал Шурик, набивая рот свежим теплым хлебом.
— Вот салаки! — восхитился Потапыч. — И смотрят еще, воблы сушеные! Да я сам видел, как они бутылку пустую молоком наливали, а потом настоящую товарищу Прыг-скоку подложили!
Юрик и Шурик, точно сдутые ветром, уже лезли на спасительную сосну. Прыг-скок облегченно вздохнул и вытер платочком вспотевший лоб.
Выстрелила пробка. Мы выпили за Машеньку и ее удачу, за наш Остров Веселых Робинзонов, за Потапыча, за дружбу. Зайчик так расчувствовался, что разрешил братьям-разбойникам сесть за стол, даже налил им по капельке шампанского. Это был самый долгий обед в истории коммуны. Мы сидели, вспоминали, смеялись и записывали адреса. Игорь Тарасович заявил, что на будущий год он этот остров перероет до основания, он заставит его отдать свои клады в смысле костей и разного рода предметов древней материальной культуры. Ладья выразил общее мнение, когда попросил Машеньку будущим летом снова взяться за восстановление наших нервных систем.
— Присоединяюсь к пожеланию коллеги Ладьи, — благосклонно изрек Лев Иванович. — Тем более что это первая толковая мысль, которую я от него услышал.
— Договорились! — с энтузиазмом согласилась Машенька. — Но с одним обязательным условием. Немедленно помиритесь!
Лев Иванович крякнул, и Игорь Тарасович начал набивать трубку.
— Я долго буду ждать? — настаивала Машенька.
— Левушка… — умоляюще произнесла Ксения Авдеевна.
Игорь Тарасович решительно отложил в сторону трубку.
— Я, пожалуй, готов, — проворчал он. — Я… я был не прав, Лев Иванович. Я, если хотите, очень люблю музыку и знаю многие ваши вещи. Я даже часто вспоминаю это прелестное место: ля-ля-ляля-там-там-там-там! Просто и очаровательно.
— Это я был неправ, дорогой коллега! — сияя, возразил Лев Иванович. — Простите меня, вы — благородный человек! Я высоко ценю вашу научную деятельность, и ваша книга лежит в моей библиотеке на видном месте. Руку, коллега!
— Вот она! — воскликнул археолог, вытирая платочком глаза.
И гордость нашей коммуны, два бывших врага крепко обнялись. Над островом разнеслось могучее «ура!».
— Слово для сообщения имеет Потапыч! — провозгласила Машенька.
