РУССКИХ: около (статистика закрыта) миллионов человек УКРАИНЦЕВ: приблизительно (-) миллионов человек БЕЛОРУСОВ: порядка (-) миллионов человек УЗБЕКОВ: более (-) миллионов человек КАЗАХОВ: примерно (-) миллионов человек ГРУЗИН: почти (-) миллионов человек АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ: с лишним по (-) миллионов человек ЛИТОВЦЕВ: ориентировочно (-) миллионов человек МОЛДАВАН: по непроверенным данным (-) миллионов человек ЛАТЫШЕЙ: круглым счетом (-) миллионов человек КИРГИЗОВ: что-то (-) миллионов человек ТАДЖИКОВ: где-то (-) миллионов человек АРМЯН: в общем (-) миллионов человек ТУРКМЕН: не менее (-) миллионов человек ЭСТОНЦЕВ: этак (-) миллионов человек РАЗНЫХ МАЛЫХ НАРОДНОСТЕЙ (с лицами неопределенной национальности): в общем и целом погибло столько, что не поддается исчислению.
ИТОГО: погибла плюс-минус ПОЛОВИНА НАСЕЛЕНИЯ (или около этого).
Народу осталось: ЕЩЕ ДОСТАТОЧНО.
С тех пор твердо воцарилась на Всея-Руси Совместная Власть. Трон продали в Херманию за валюту, мономахову шапку-ушанку тоже хотели было продать в Хренландию, но передумали и водрузили ее вместо кепки на голову экономиста Н.Ильина, а кепку шоферу Гулько отдали, Макару Егорьевичу. Уселся, значит, экономист Н.Ильин на простом гнутом стуле в кремлевских палатах вместо Чудища Обла, сидит с красным бантом в петлице и с самыми лучшими побуждениями — чтобы всем было хорошо через десять лет.
В крайнем случае, через двадцать, когда герр Уэллс пожалует с повторной ревизией. Нынешнее поколение совместных людей будет жить лучше всех — приезжайте к нам, все сами увидите.
Сидит. Мечтает. Поставил под стул кожаный двойной чемодан с тремя секретными картами профессора Карла Фридриксонна, никому не показывает. Вокруг Кремлевского Мечтателя за круглым столом сидят Народные Совместители в составе двенадцати человек, а за ними еще двенадцать стоят с совещательными голосами.
«Если б не было в мире гвоздей, гвозди бы делать из этих людей», -
сказал бы о них Владим Владимыч, лучший поэт Совместной Эпохи, если бы написал эти строки.
— Не знаю, как там насчет поэзии, а насчет политики это совершенно правильно! — ответил бы ему экономист Н.Ильин на страницах «Правды», если бы прочитал эту лесенку.
Сидят. Заседают. Котелки варят. Государственную думу думают.
Решают повестку дня:
«ЧТО ДЕЛАТЬ С НАРОДОМ?»
Докладывает академик Крыж-Ановский:
— Попрятался народ по хатам, подвалам да по коммунальным квартирам, в себя ушел. Сидит народ в темноте, при лучине, все под себя гребет, веселится и ликует, на Совместную Власть кладет с прибором. На нас с вами, значит, — докладывает академик, которого еще Чудище в шею гнало, да не догнало. — В гробу народ видел Совместную Власть и ее Народных Совместителей. Взгляните на товарища Степашка, совместителя здравоохранения — от голода то и дело в обморок падает… Вот, опять упал! Совместитель просвящения товарищ Луначальский так исхудал, что пенсне с носа спадает. Комендант Кремля Понч-Пруевич с хлеба на кипяток перебивается. Как дальше жить? Дальше так жить нельзя. Свое здоровье надо беречь.
— Что вы конкретно предлагаете насчет здоровья Народных Совместителей? — с кавказским акцентом спрашивает Чудесный Нацмен, замещающий экономиста Н.Ильина, когда тот гриппует.
— Повысить совместные пайки. Даешь хлеб, чай, сахар, масло, молоко, мясо, рыбу, овощи, фрукты и яйца!
— Принято! Теперь ставлю вопрос ребром: ЧТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ С НАРОДОМ?
— Как? Не расслышал…
— С народом, спрашиваю, что делать? Не слушается!
— В Чека его! — предлагает Железный Феникс.
— На Соловки его! — волнуются совместители.
Одни советуют так, другие — этак. Третьи одно предлагают, четвертые — другое. А тут еще Рыгов с Бухаевым заладили, как попугаи:
— Обогащайтесь, обогащайтесь, обогащайтесь!
— Это зачем? — удивляется военмор Бронштейн.
— Пускай народ обогатится, а потом мы его грабанем! — объясняют Рыгов с Бухаевым.
— Нет! Ни в коем случае! — возражает Чудесный Нацмен. — Сначала мы его грабанем, а потом пускай обогащается. А потом мы его опять грабанем.
Распри, дискуссии…
Кто прав — непонятно. Власть-то Совместная. Концов не найдешь.
Таким вот Макаром.
А экономист Н.Ильин хитро на всех посматривает, но карты Карла Фридриксонна пока не раскрывает.
Приплывает на «Челюскине» лауреат Шнобелевской премии Фриц Нонсенс, известнейший хренландский полярник (вроде нашего Папанова, но не такой толстый) и говорит:
— Да у вас же тут голодающие Поволжья! — хватается за голову этот разный и прочий швед. — Как же так?!
