Полевых походных сортиров еще не изобрели, и где справить нужду целой танковой армаде никто в похоронной комиссии не знает. Комиссию уже не спрашивают. Из танков выскакивают танкисты и расстегиваясь на ходу без строя бегут в сортиры Центрального Дома Композиторов. По театру разносится дух солдатских портянок и отработанного танкового масла, публика затыкает носы.
Проносится слух, что Моцарт уже расстрелян. Весь в слезах появляется обнаженный кордебалет… Девки влезают на танки, втыкают в дула черные тюльпаны и гвоздики, приготовленные для похорон Сальери.
На танках начинаются сексуальные пляски. В танках полным ходом идет разложение войска.
«Потерять Москву или потерять армию?! — кричит черный полковник, видя такое дело. — Моцарта отпускаю! Похороны разрешаю! Но где, где, где труп вашего Сальери?!»
Члены похоронной комиссии в недоумении: в самом деле, где, где, где труп Антонина Иваныча?
Раскуроченный «Стейнвей Д» вдруг оживает: он откидывает крышку и начинает играть «Реквием».
Из левых кулис появляется труп — т. е., на сцену нетвердо входит приехавший в Москву первой же электричкой живой и невредимый, хотя и с сильного похмелья, Антонин Иванович Сальери с бутылкой китайского спирта; из правых кулис появляется живой и нерастрелянный Моцарт с нотным рулоном «Реквиема», написанного в казарменной Ленинской комнате.
«Реквием» звучит…
ЗВУЧИТ ВЕЛИКИЙ МОЦАРТОВСКИЙ «РЕКВИЕМ»!
Нервные удаляются из зала. «Учитель! Этот „Реквием“ я посвящаю Вам!» — шепчет Моцарт, делает шаг навстречу Сальери и падает замертво от инфаркта.
«Умри, Моцарт! Лучше не напишешь!» — отвечает Сальери и умирает рядом с Моцартом от инсульта.
ЗВУЧИТ УМОПОМРАЧИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА МОЦАРТОВСКОГО «РЕКВИЕМА»
Занавес медленно-медленно опускается
Девочки из кордебалета срывают театральный занавес,
заворачивают в него тела Моцарта и Сальери
и укладывают за неимением гроба
в раскуроченный рояль «Стейнвей Д».
Появляется гардеробщик Михалыч
и забивает гвозди в крышку рояля.
Черный полковник смахивает слезу и уходит за кулисы.
За ним из Москвы уходят танки.
За танками на лафете везут рояль «Стейнвей Д»
с телами Моцарта и Сальери.
За лафетом под звуки «Реквиема»
идут Бетховен, Шуберт, Лист,
а также все вышеназванные действующие лица
и исторические личности.
За кулисами раздается залп.
Это застрелилась из двустволки Чайковского
последняя жертва режима — черный полковник.
Начинаются Новые Времена.
На пустую сцену врывается Галопирующая Инфляция.
Исполняется гаплык.
Зрители в ужасе бегут из театра.
ДЯДЯ ВАНЯ — далеко не чеховский персонаж в двубортном костюме с орденскими планками, с дрожащими руками и то и дело выпадающей золотой челюстью.
ВЕДУЩИЙ — симпатичный толстячок с мешками под глазами и с «одесскими» интонациями.
ЗАПАСНОЙ ВЕДУЩИЙ — тоже симпатичный, но худой, в очках и в усах.
ДАШЕНЬКА — голоногая красавица, выносящая шкатулочки и черный ящик.
ГОЛОС ГРЕКА КАСАНИДИ
ЯПОНСКИЙ ТЕЛЕВИЗОР
АВТОМОБИЛЬ «РЕНО»
БАРАБАН СУДЬБЫ
ЗРИТЕЛИ ОБОИХ ПОЛОВ
Действие происходит в останкинской телестудии
ВЕДУЩИЙ. Дядя Ваня, я знаю, что вас зовут Иван Иванычем, у вас в саду созрели вишни, вы персональный пенсионер, проживаете в городе Стерлядь-в-Томате… Ха-ха-ха!… Извините, я оговорился — ну, конечно же: город называется Стер-ли-та-мак! Расскажите, как вас угораздило жить и работать в таком прекрасном городишке?
ДЯДЯ ВАНЯ
ВЕДУЩИЙ. А вы с юморком! Досье не досье, но кое-что о вас мне известно. Крутите барабан в любую сторону, а потом я объясню задание.
Дядя Ваня на лету ловит выпавшую челюсть и вращает барабан влево.
ВЕДУЩИЙ. Дядя Ваня, ответьте мне на такой нескромный вопрос…
ДЯДЯ ВАНЯ. Заткнись! Здесь вопросы задаю я! Я тебя буду спрашивать, а ты будешь отвечать.
ВЕДУЩИЙ
ДЯДЯ ВАНЯ
ВЕДУЩИЙ. Ничего, бывает. Где вы всю жизнь трудились, дядя Ваня?
ДЯДЯ ВАНЯ. Всю жизнь трудился. В трудах.
ВЕДУЩИЙ. Но где именно?
ДЯДЯ ВАНЯ. Гляди, гляди… Барабан!
ВЕДУЩИЙ
ДЯДЯ ВАНЯ. Первую.
ВЕДУЩИЙ. Ой, вы какой!… Есть такая буква! Дашенька, откроем первую букву… Буква «Сы»! «Степан»! Крутите барабан!
ДЯДЯ ВАНЯ
ВЕДУЩИЙ. Кому именно?
ДЯДЯ ВАНЯ. Всем, всем, всем! Если они еще живы.
ВЕДУЩИЙ
ДЯДЯ ВАНЯ
