Острова невезения полностью

Возможно, все эти люди были «военно-морскими туристами», попавшими в эти края по государевой надобности. Даты «1801–1849» могут сказать многое тому, кто хоть немного знает историю. После ухода русских из Архипелага в сторону Крыма и Кронштадта и рождения Черноморского флота русские корабли «прописались» в Средиземноморском регионе. Мне захотелось узнать, какие люди и судьбы стоят за этими обычными русскими фамилиями, написанными на стенах далекой греческой пещеры.

Я нашел в «Общем морском списке» фамилии офицеров, названия их кораблей и даже миссии, в которых они участвовали. Действительно, за каждым именем оказалась история, порой чрезвычайно драматичная. Например, один из офицеров впоследствии был судим за сдачу своего корабля противнику и приговорен к смертной казни, замененной на каторгу.

Надписи, обнаруженные на стенах пещеры

Пещера на о. Антипарос

Другой, капитан-лейтенант Ершов, был одним из героев обороны Севастополя, командиром 2-го бастиона. За проявленное мужество он получил орден Святого Георгия 4-й степени. История даже сохранила для нас его облик – один из 297 портретов военных, отличившихся в Крымской войне 1853–1856 годов.

Лейтенант Григорий Иванович Железнов, еще мичманом побывавший на Антипаросе в 1846 году в составе команды корвета «Андромаха», стал позднее адъютантом контр-адмирала Корнилова. С участием Железнова и Корнилова произошла одна мистическая история, которую я хотел бы рассказать вам в качестве эпилога главы о знаменитой пещере на Антипаросе. Во время путешествия по Кавказу в 1841 году мичман Григорий Железнов, служивший под началом В. А. Корнилова, приобрел в Пятигорске кавказскую шашку дорогой работы. Продавец-черкес оружие отдавал практически за бесценок. Окружение отговаривало Железнова от покупки шашки, на которой, по слухам, лежало проклятие. Но мичман не устоял и стал очередным ее обладателем. В январе 1852 года он был назначен адъютантом вице-адмирала Корнилова. А 5 ноября 1853 года во время первого в истории сражения паровых кораблей – фрегата «Владимир» и турецкого парохода «Перваз Бахри» – погиб от турецкой картечи. На следующий день в письме своей жене Корнилов написал: «Нам они вреда не сделали в отношении к пароходу, но одна сумасшедшая картечь убила наповал нашего достойного Железнова, так что взятие парохода, доставшегося с такого отчаянного бою, не принесло мне никакого удовольствия, а напротив, на всяком шагу напоминает, что флот наш лишился офицера, много, много ему обещавшего, а я помощника и друга, каких встречаем только раз в жизни. И надо же было выбрать его, когда убитых всего он да еще матрос и раненых трое». Личные вещи погибшего адъютанта были переданы его отцу, а вот проклятую шашку взял на память сам Владимир Алексеевич Корнилов. И пережил своего адъютанта ровно на 11 месяцев.