Справедливости ради надо сказать, что эта многогранность личности постепенно, с годами, наложила свой особый отпечаток на характер Влада, выработав в нем неожиданную склонность к консервативным взглядам, строго выверенным привычкам и суждениям. Осознание постоянной опасности со временем стало обыденным и воспринималось им теперь как необходимое условие его повседневного существования, не волнуя и не вызывая эмоций, притупляя чувство страха и тревоги.
Закрытый от постороннего взора внутренний мир, он умел сохранять душевное спокойствие даже в те минуты, когда требовалась максимальная концентрация сил и энергии. Это спокойствие порой трансформировалось в ставший для него привычным тяжелый изучающий взгляд светло-карих глаз, что оказывало на его собеседников давящее воздействие.
Влад понимал, что самоуспокоенность – вещь коварная в деятельности профессионального сотрудника спецслужбы и может в любой момент обернуться утратой бдительности и как следствие привести к ошибкам, как в оценке оперативной обстановки, так и принятию скоропалительных и ошибочных решений.
Замечая за собой эту неуместную особенность, Влад в годы активной боевой работы порой испытывал досаду и тогда старался взбодрить себя воспоминаниями о далекой Родине, привычной и любимой им офицерской среде; и его сердце тревожилось всплывавшими перед глазами образами товарищей и щемящими воспоминаниями о безвозвратно ушедшей молодости, когда мир был так ярок и чист и широко открывался перед ним манящей улыбкой белокурой босоногой девушки.
Однако всё проходит и всё меняется. Привычный мир перевернулся и стал другим, оставив за бортом тех, кто до конца был готов бороться за прежние идеалы и под прежними знаменами.
И вот теперь он сидит и ждет рейса во Францию, не до конца понимая, зачем ему это нужно и зачем он вовлек в эту авантюру Виктора, своего старого друга и боевого товарища.
Виктор всегда нравился ему не тем, что они оба прошли одну и ту же оперативную школу и что каждый доказал себе и другим, что имеет право сидеть за столом единомышленников и знать, что ему здесь все рады, а его слово имеет значение и будет услышано. Нет, не только поэтому.
В Викторе его подкупала основательность, надежность и внутренняя сила, которая подсознательно вызывает страх у противника и так привлекает женщин, которые интуитивно чувствуют в таком мужчине защитника и хотели бы иметь его рядом с собой на жизненном пути для оберега дома и детей.
Отличительной чертой спутника Влада была способность настойчиво добиваться цели, даже в тех ситуациях, которые казались на первый взгляд безнадежными. Легкая растерянность, которая порой возникала у него в начале больших дел, весьма быстро исчезала, уступая место непреклонному упорству и хладнокровию. Как все физически сильные люди, а в молодые годы увлечение спортом привело Виктора к присвоению ему звания мастера спорта СССР по вольной борьбе, он был снисходителен к обычным людям, охотно прощая их слабости и недостатки. Чувство здорового авантюризма делало его незаменимым товарищем и напарником в делах с непредсказуемым исходом.
Немногословность и умение слушать собеседника сопрягалось с редким качеством выделять из беседы главное и делать точное заключение о сущности человека на основе всего лишь краткого общения с ним. Выводы Виктора о людях и сопровождающих их событиях были, как правило, корректны и точны, без преувеличений, додумывания и философских излишеств.
Расчерченное резкими линиями мужественное лицо, волевой подбородок, глубоко посаженные темно-серые глаза, привычно внимательно следящие за поведением собеседника, устойчивая, несколько развалистая походка борца, лишь усиливали впечатление о нем как о сильном человеке, крепко стоящим на грешной земле.
В руках оба путника имели с собой лишь небольшие легкие саквояжи, предназначенные для непродолжительной поездки, которые они небрежно разместили на стульях, приставленных к одному из свободных столиков, стоявшему у балконной решетки, нависшей над проходом пешеходной зоны, что позволяло им свысока наблюдать людскую круговерть.
Светловолосая слегка заспанная барменша в аккуратной юбке с кокеткой подала им заказанные бутерброды с колбасой и чай в пакетиках.
Оба сохраняли молчание.
Влад машинально принялся опускать чайный пакетик в чашку с кипятком и делал это до тех пор, пока, наконец, не удовлетворился полученным чайным окрасом. После чего стал медленно накручивать нитку пакетика на ложку, выжимая из него коричневатые остатки танина. Забросив в чашку дольку лимона и кубик сахара, он принялся слегка прихлёбывая, пить чай, одновременно сильно втягивая в себя воздух, стараясь таким приёмом хоть немного охладить горячий напиток.
Виктор долго, с сомнением рассматривал жесткий кусок белого хлеба, на котором нахально разместился оплывший кусок сервелата, с подтянутыми вверх как у буддийской пагоды углами. И в итоге отложил его, справедливо решив, что здоровье важнее, и также приступил к несложной чайной церемонии.
