«Что я сделал для возврата обратно? Ровным счётом ничего. Только с помощью местной аномалии, оброс крыльями и облачился в этот аномальный камень и сейчас просто не имею прав называться человеком, тем более человеком своего времени. Остаётся только фамилию поменять и всё встанет на свои места.» Он постоял на коленях, обшаривая ладонями поверхность валуна, затем спустился в воду, приподнял и перевернул валун осматривая его нижнюю часть. Так же ничего странного не обнаружив, он подождал когда вода просветлела от взболомученного ила и осмотрел скрытые под валуном камни. Проверив всё по нескольку раз и не найдя ничего похожего, на устройство, способное создать портал между разными мирами. Он уложил всё в былой порядок, развернулся и постукивая копьём о камни, твёрдой, решительной походкой вышел на берег. Запихнув копье в чехол на спине и пристегнув шлейфа к наручням, Санчо Витальерро бросил прощальный взгляд на камень, и сильными, резкими рывками, полез наверх.
Уже прошли вторые сутки, как Санчо покинул свою каменную лачугу, расположенную на устье горной реки. Постоянно двигаясь вдоль морского берега, он всё дальше и дальше отдалялся от пронзившей серо-синее небо, горы. За прошедшее время, он никого кроме крабов не встретил и ничего, кроме небольшого аэродинамического апгрейда не придумал. Единственное, что привлекло его внимание, так это зелёное плато стало потихоньку подворачивать, с каждым лётным часом уничтожая надежду выбраться на материк. На ночных стоянках, Санчо следуя привычке стаскивал редкие валуны в кучу, устраивая защитные бунгало для отдыха. Разведя огонь, он обнажал своё уставшее, подрагивающее в суставах тело, и что бы полностью восстановить потраченную энергию, занимался медитацией: То есть наедался крабятины и лежал, плевался в потолок, дожидаясь когда его серо-зелёную обыденность, хоть немного да приукрасит какой ни будь замечательный, волшебно-разноцветный сон. Но ничего хорошего не снилось, либо это надоевший разными, бредовыми идеями мозг, нарочно скрывал видения, загнав их далеко в глубины подсознания.
Санчо уже несколько дней молчал, молча ел и молча снаряжался в путь, так же молчаливо передвигая крылья и ноги. На душу всё сильней и сильней, давил гнёт какой то безразличной бесполезности и тоска обыденного однообразия. Иногда в мозгу, опять стали показываться редкие отчаянные мысли, о безысходном самоуничтожении. Кроме того, во фляжке закончилась питьевая вода, а это означало, что денёк другой и жажда заставит отклониться от назначенного маршрута и координально менять направление в поисках питьевой воды. Где то там, немного правей, должны быть разливы, послужившие ему ванной в прошлом походе. Но пока, он ещё заряженный идеей, упорно двигался по побережью гигантского плато, всё надеясь что вскоре радостно запрыгает по плодородной почве, покрытой разноцветными цветами и плодовыми деревьями.
Ещё он очень сильно соскучился по людям, ему необходимо было кого ни будь увидеть, хоть какое то общение с сознательным существом, повысило бы содержание джоулей в исхудавшей душе. Высказать свои переживания и мысли о будущем, похвастаться своими техническими достижениями, либо подбодрить кого, дельным советом, поделится едой в конце то концов. Иначе он просто сойдёт с ума, слетит с катушек и гуси очень далеко и очень надолго, улетят на совсем. Но видимо судьба, решила совсем иначе и заклеймила Санчо, пометкой вечного одиночества, отобрав у него счастье, как расплату за вторую жизнь, замурованным в каменной тюрьме.
