Я не сразу понял, что что-то не так. Ну, Артем-то в нарукавниках, вот я его и отпустил. Мне вообще кажется, что его слишком уж опекают, шагу не дают ступить. Он так никогда не повзрослеет. И я уговорил его круг надувной снять и отпустил в одних нарукавниках плавать. Как можно в нарукавниках тонуть? В общем, я сам не понял ничего. Услышал только «помогите». И ведь в двух шагах от меня они были. Но пока тот парень не поплыл к ним, я не понял, что они всерьез тонут. Парень схватил одного, прямо за волосы вытащил и на отмель бросил. Я Артема выудил и еще одного потянул. Тут эта девчонка подбежала. Она бежала прямо через реку и ребенка, как куклу, несла, у той даже голова болталась, но она почему-то не плакала. А парень ей сказал:
— Вы совсем, что ли? Разве можно без присмотра их оставлять?
А она одного схватила, второго, ощупывает и рыдает:
— Дёма, Васенька…
— Лиз, мы нормально, Лиза, нормально, — сказал один из них.
Значит, ее зовут Лиза.
Парень взял одного пацаненка, поменьше, взвалил на плечи и понес на берег. А тот, что постарше, сам пошел. Артема я тоже понес. Он, по-моему, ничего не понял. А меня трясло. И мы долго на берегу потом стояли, и парень что-то говорил нам, но я как сквозь вату слушал. Я вдруг так четко представил, что́ было бы, если бы мы не успели. Как я возвращаюсь домой с мертвым Артемом. И как Оля на меня смотрит. И как они потом звонят Алине и говорят про это.
Парень уже ушел, а я стоял как оглушенный. Лиза начала успокаиваться. И я, сам не знаю почему, вдруг тоже их обнял. Всех сразу. И троих спасенных, и Лизу, и эту малышку, которая даже не пискнула, когда ее так тащили и трясли.
У Лизы были горячие плечи.
Во меня трясет! До сих пор успокоиться не могу! Мы долго стояли в кругу, будто… не знаю… будто какую-то клятву давали. И тут Васька поднимает на меня свои глазищи и говорит жалобно так:
— Только маме не говорите! Ли, пожалуйста! Она меня больше никуда не отпустит!
И я понимаю: вот ведь проблема-то! Как о таком не говорить? А если скажешь — его не отпустят, меня прибьют. Или подумают, что так себе, никто и не тонул, ерунда. А это тоже не очень-то. Ну, вроде как все наши переживания — ерунда на постном масле, не стоит и говорить о них. Взрослые всегда так. А у меня до сих пор внутри какой-то ком стоит и жжется.
— Не скажешь? Ну пожалуйста, Ли!
И этот сосед тут отодвинулся, руки опустил и смотрит выжидающе. Пришлось сказать:
— Не скажу. Только вы сами не проболтайтесь.
— Я не скажу! Пусть и Дёма!
— Клянусь, — серьезно сказал Дёма.
А Марьянка говорить еще не умеет. Но мне этого мало! Если уж молчать, если уж тайна, то пусть всерьез! И я сказала:
— Нет, надо настоящую клятву дать. Согласны?
А сама на соседа смотрю. С нами он или побежит своим рассказывать, как мы с ним чуть детей не утопили? Он плечами пожал и кивнул.
— Тогда пойдемте.
Мы поднялись на косогор, и я повела всех к забору. И только тут поняла, что не знаю, как соседа зовут. Иду, можно сказать, в свое тайное место, убежище, с совершенно незнакомым человеком.
— Как тебя зовут?
— Руслан.
— А меня Артем зовут, — всунулся его братик.
— А я Лиза. Это Вася, это Дёма, а это Марьяшка.
Руслан вскинул глаза и улыбнулся. А-А-А-А-А-А!!!! Какая у него улыбка!
Зачем-то Лиза потащила нас в развалины, я вообще не понял зачем. Ну, захотела поиграть в клятву на всю жизнь — на пляже, что ли, нельзя? Но потом посмотрел на малышню и понял, что правильно. Так и надо. Была бы булавка, я бы еще и кровью подписаться предложил. Чтобы уж наверняка.
— Клянемся хранить нашу тайну от родных, близких, друзей, врагов, соседей…
— Клянемся!
Тут Лиза на меня посмотрела, а в глазах смешинки, и я не выдержал, тоже улыбнулся. Она красивая. После клятвы мы вылезли из развалин на дорогу. Солнце уже садилось, стало прохладнее. Лиза велела мальчишкам одеться, сама одела девочку. Я тогда Артема тоже одел.
— Хорошо, что тот парень быстро сообразил, да? Вытащил, — сказала она вдруг и плечами передернула. — Это Настин сосед, кажется. Настя — это моя тетя…
— Моя мама! — вклинился пацанчик постарше.
— Твоя мама, — эхом повторила Лиза. — Она в Пристанях живет. Она всего на шесть лет меня старше.
— А он не расскажет?
— Не знаю, — вздохнула Лиза и снова плечами передернула. Я понял тогда, что ее опять накрыл ужас от случившегося. — Но ведь его не потащишь клятву давать.
— Ну да.
Я смотрел, как пацаны топают впереди нас, о чем-то там болтают, будто ничего не случилось. Хорошо маленьким. У них память короткая. Вот бы у нас была такая. Я бы, может, уже совсем забыл, как Седой там лежал и не смотрел на меня распахнутыми глазами.
Не то чтобы мы были прямо вот друзья на всю жизнь. Ну, то есть нормально так общались. Иногда со школы вместе шли, нам в одну сторону. Иногда за одной партой сидели, но тоже не всегда. Разговаривали. Вот как та игра про то, что больше любишь. Но если надо было бы в кругосветку в одной машине… я не знаю. Наверное, такого человека просто нет. Такого, с кем бы я согласился ехать так долго вместе в замкнутом пространстве. Даже с папой не поехал бы, наверное.
