После гибели родителей в авиакатастрофе Кэтрин Спайс стала хозяйкой гостиницы «Островок счастья», расположенной на небольшом острове в Тихом океане. Дела шли не очень хорошо, поэтому Кэт обрадовалась, узнав, что к ним на отдых приехал очень богатый бизнесмен Кевин Стоун. Каково же было ее удивление, когда при первой же встрече Кевин заявил, что Кэт — его жена, два года назад сбежавшая в неизвестном направлении. Но Кэтрин уверена, что никогда не видела этого человека. И, конечно же, никак не может быть его женой! Или все-таки может?..
— Перестань смотреть на них с такой яростью, Кевин. Я думаю, ты этого не осознаешь, но от твоего взгляда становится не по себе.
Кевин Стоун, нервно меривший шагами терминал маленького регионального аэропорта Сауфбенда, замер на месте и мрачно посмотрел на Шелли.
— Что?!
Та весело расхохоталась:
— Вот-вот! Именно это я и имею в виду! У тебя такой вид, будто через минуту тебе предстоит произносить двухчасовую обвинительную речь!
— Почему они не могут поторопиться? — пробурчал он в ответ и опять направился туда, где механик с пилотом вот уже полчаса пытались справиться с небольшой неисправностью в двигателе самолета, который должен был доставить его на мыс Алава.
Шелли лениво поднялась с кресла, легкой грациозной походкой пересекла терминал и, став рядом, ласково взяла Кевина под руку, что не было трудной задачей, поскольку ростом она почти не уступала брату. Слегка наклонив голову, она посмотрела на него глазами, полными любви и шутливого отчаяния.
— Ремонтники просто не могут делать это быстрее. Во-первых, здесь абсолютно противопоказана спешка, а во-вторых, они так нервничают, что все время роняют инструменты. Я думаю, нашему летчику проще совершить боевой вылет, чем сообщить тебе, что рейс задерживается.
— Перестань говорить глупости! — фыркнул Кевин. — Я вовсе не заставляю людей нервничать!
— А вот теперь ты лукавишь! Мы с мамой получили петиции из каждого отеля, входящего в сеть Стоунов, в которых нас просто умоляют отправить тебя в отпуск, но как можно дальше от них.
— Звучит забавно. — Невольно улыбнувшись, Кевин посмотрел на сестру. — Но единственный человек, у которого хватило бы мужества написать подобную петицию, — это ты.
— Но я, слава Богу, у тебя не работаю!
Яркая шатенка, стройная, улыбчивая, обладающая искрометным чувством юмора, Шелли являла собой полную противоположность остальным членам семейства. Кевин знал, что они с отцом всегда были слишком поглощены работой и, пожалуй, относились ко всему чересчур серьезно. Мать его также была спокойной, уравновешенной женщиной, живущей интересами семьи и благотворительностью. Появление Шелли, родившейся вскоре после того, как Кевину исполнилось десять, полностью перевернуло весь их маленький мир, чему Кевин был несказанно рад. Он не мог даже вообразить, какими занудами стали бы все трое, если бы не сестра.
С ней было легко: сестренка всегда была готова к шуткам и розыгрышам, легко сходилась с людьми, принимая их такими, какие они есть. Сейчас Шел заканчивала последний курс ветеринарной школы, и именно она настояла на том, чтобы сопровождать его, дабы удостовериться, что брат действительно отправится отдыхать, а не углубится, по обыкновению, в совершенно неотложную, по его мнению, работу в одном из их отелей.
Она посмотрела на него с выражением легкой озабоченности. Сняв воображаемую пылинку с отворота его пиджака, Шелли сказала:
— Обещай, что попытаешься расслабиться, хорошо? Ты не станешь проводить слишком много времени, размышляя о делах или — того хуже — работая? — Шел с отвращением взглянула на стоявший возле его ног дипломат. — Я бы предпочла, чтобы там не было ничего, кроме запасной зубной щетки.
— Мне действительно кое-что нужно сделать, но поскольку я обещал не работать слишком много…
— Да, ты всегда держишь слово. Я очень на это рассчитываю. — И глубоко вздохнув, она продолжила: — Ты обещал еще кое-что, помнишь?
Недовольно вздернув подбородок, Кевин отвел глаза в сторону. Со своей обычной беззаботной жизнерадостностью Шелли бесцеремонно вторгалась туда, где он хранил свои самые сокровенные чувства.
Взглянув в окно здания аэровокзала, Кевин увидел свое отражение в стекле. Шелли была права. Вид у него действительно был, мягко говоря, неприветливый. При этом мрачное выражение несколько смягчалось легким румянцем на скулах, пшеничным цветом волос и блеском темно-янтарных глаз.
— Я помню, — коротко кивнул Кевин.
— Прошло уже два года, и если ты до сих пор ничего о ней не услышал… Если она не сделала никаких попыток как-то с тобой связаться…
— Ну, довольно об этом! — нетерпеливо оборвал сестру Кевин, не желая разговаривать на эту тему.
Нисколько не обидевшись, Шелли крепко прижалась к нему.
— Тебе нужно, наконец, определиться, как жить дальше.
— Знаю. — Голос Кевина потеплел, и он ласково обнял сестру. — Ты мне все время об этом говоришь. — В конце концов, Шелли не виновата, что он позволил когда-то сделать себя несчастным.
Та вздохнула и покачала головой:
— Но ты привык все делать по-своему. Так всегда было, и так, наверное, всегда будет.
— Да. Но это моя жизнь.
— Не только. Думаешь, нам с мамой легко было с тобой последнее время? Надеюсь, что отпуск пойдет тебе на пользу.
— Я тоже. И за это время я обязательно приму какое-нибудь решение.
— Отлично! — Удовлетворенная ответом, Шелли еще раз крепко его обняла, в то время как подошедший летчик сообщил, что все готово к отлету.
