Уверяем друг друга, что ли? Смешно! Сами ж ваяли, и вот теперь не верится в финиш, хочется услышать подтверждение. Теперь очень важно заставить себя оставаться на месте, а не бегать в поисках недоделок, ибо таковые обязательно найдутся, если очень хотеть их найти. Рабочий настрой снижает обороты постепенно. Потом, чуть позже, я это уже знаю, — навалится расслабуха и то щекочущее странное ощущение, которое наверняка испытывали боги, оживляя мертвую материю. А к ночи почувствую себя так, будто провел бурную ночь с ненасытной подругой. И силы кончились, и душа порхает в небесах. Счастлив тот, кто такую штуку испытал.
— Будем звонить приемщикам? — вопросительно гляжу на Автолыча.
— Давай на завтра оставим, — качает головой он, — тут начальников полно, пусть все сразу набегут.
— Пускай. А лучше на послезавтра, — предлагаю я. — В конце концов, заодно система и обкатку пройдет. Я таймер ведущего зарядил на двенадцатичасовое переключение. Сутки проработают хоть вентиляторами, чтоб все чин чинарем.
— Давай на послезавтра, — охотно соглашается напарник. — завтра отдыхаем тогда.
— Угу.
— Слушай, раз такое дело, у тебя деньги остались? — смущенно интересуется Автолыч.
— Да есть немного еще немного. А что?
В принципе, можно было и не спрашивать.
— Да, понимаешь, с Аленкой в ресторанчик зарулить, отметить. И вы с Машей тоже должны с нами, конечно.
— Автолыч, мы с Машкой так посидим. Нам есть о чем помолчать, да и вообще — ресторанный ценник на двоих выползет куда меньше, чем за четверых. Не забывай, нам и горючку надо на обратный путь, на гостиницы, на жратву. А еще в Яр заскочить надо. И оберут ведь как пить дать на трассе.
Совсем я смутил мужика. Пусть НЗ в загашнике и есть, но он вот когда совсем крайняк. Никогда я его не тратил, но отказывать напарнику не хочется. Сегодня праздник как-никак. Не каждый день мы заканчиваем объект.
— Делали вдвоем, а отмечать порознь… — все еще мнется Автолыч.
— Отмечать все равно на двоих будешь, — отмахиваюсь. — Пусть и не со мной, но так даже лучше. Мы еще друг другу на обратном пути все глаза намозолим. А если серьезно — нормальный ход. Да и не люблю я эти рестораны, ты ж в курсе: в трусах за стол не садись, вилкой в зубах не ковыряй, ножиком официанту в глаз не тычь, об скатерть пальцы не вытирай, в занавески не сморкайся… Слишком много запретов и условностей. Нет, не для меня это буржуйство. Вы там за нас оторвитесь, и будем квиты.
Гляжу, Автолыч заулыбался: отпустила его совесть на все четыре стороны.
— Непременно! — обещает. — Но не на всю катушку, наверное.
— На всю, и без разговоров.
Достаю дохленькую, буквально в несколько листочков, пачку финансов, откладываю несколько крупных листиков на поездку и делю пополам чистый остаток.
— Держи!
Не бог весть получилось, но крепко посидеть в ресторане все же выйдет. На двоих, конечно.
— Спасибо! — Автолыч прячет деньги. — Пошли?
На улице потеплело, и снежинки робко начали свой хоровод, обещая полноценный ночной бал. Так всегда происходит, никуда не денешься. Желаемое всегда дальше, чем хочется. Когда требуется что-то ваять на улице, то зимой обязательно начнутся морозы и ветра, а летом — палящее солнце и безветрие, непременно прерываемое грозами, но только в моменты острой необходимости сухой погоды. А сейчас вплотную приближается пора домой возвращаться, то уж без снегопада никак не обойтись.
В магазине снова пусто, ни одного покупателя не видать. И как вообще выживает лабаз этот самый? Я никогда там хоть какой внятной толкучки не видел. А ведь не палатка — явно какой-то бывший советский гастроном, занимающий половину первого этажа девятиэтажки. В таких владельцу приходится немало отслюнявливать за все. Ну, ежели кто денежки отмывает, то не убыток, естественно, однако про такие дела наемных работников в известность не ставят. Впрочем, продавцы частенько сами догадываются, но мне сие не интересно ни капли, и я не стану пытать на эту тему Машу. Делишки бандитов намного выше моего уровня деятельности — точно знаю. И не мне совать нос в дела местной братвы. Когда-то и сам отстегивал таким с оборота, да с той поры много воды утекло. А брали тогда по-божески — точно помню. Оно и понятно, чай люди, а не менты беспредельные. Но теперь-то уж я не при делах — сижу на зарплате. Ну и на командировочных, конечно. Не тех, копеечных, что бухгалтерия официально насчитывает — их и на ночевку в собачьей конуре не хватит, а на немецкие. Почти сотня марок в день — денежки очень хорошие и никакими налогами не облагаемые.
