Автолыч еще похрапывал. Прихватив полотенце и мыльно-рыльное снаряжение, я пошел отстаивать коротенькую очередь из таких же ранних пташек. Точнее, пташек было всего две, и одна из них как раз впархивала в санузел, сменяя вышедшего. Минут через пять за мной встал Автолыч, а разбойничьего вида кавказец проскользнул в освободившуюся комнатку.
— Доброе утро! — поприветствовал меня сияющий Автолыч.
— Доброе!
— Выспался?
Я на миг задумался, прислушиваясь к себе. В принципе — да, выспался, но с большим удовольствием передал бы руль напарнику и подрых на пассажирском сиденье. К сожалению, в списке возможностей такой вариант отсутствовал, как и тот, чтоб еще денек провести в гостинице. Впереди чуть меньше семи сотен верст. Что ж, я все же больше готов стегать в одну харю, нежели не готов. А значит — выспался.
— Ага, выдрыхся! — утвердительно киваю.
— Хорошо!
Автолыч, безусловно, заметил паузу, но вида не подал. Значит, последит за мной, чтоб если начну клевать носом — разбудить.
Дверь открылась, и тщательно выбритый кавказец вышел из санузла. Вот совсем ведь другой человек! Не разбойник уже, а вполне себе даже интеллигент. Он кивнул, что освободил место, я так же вежливо поблагодарил, заперся и проделал весь утренний ритуал. Нет, не очень весь: морды лица бритвой касаться не стал — оставил для дома. Как-то стремновато скрести себя в не самом чистом помещении. Ко всему, я обрастаю гораздо медленнее, нежели тот южанин, и потому щетину могу позволить себе носить пару дней, не опасаясь, что какой-нибудь обожатель идей Ломброзо настучит на меня правоохранителям.
Выехали мы удачно. Народ только начал просыпаться. Когда кибитка перевалила через все мосты и выбралась на трассу, я вспомнил, что снова забыл поздороваться со своим другом, работавшим на станции. Ну, если на чистоту, то и не забывал, просто старательно себе пудрил мозги, будто забыл. Не хотелось здесь задерживаться — манила трасса. Ее голос подобен зову голодного вампира, как он описан в книгах. Такому призыву невозможно противостоять, он подгоняет и отсекает все лишние мысли. И вот уже азартно давишь на газ, выходишь на обгон, оттормаживаешь, играешь в кошки-мышки с гаишниками, уворачиваешься от аварий. Все-все сторонние желания тихо сохнут в сторонке вместе с совестью, чтобы потом накинуться и разрывать душу. Все потом, все потом, все потом…
На выездном чувашском посту нас тормозят. Вылезаю. Гаишник тыкает палкой в сторону вагончика.
— Иди туда.
Причину спрашивать бесполезно, и не за чем, в сущности. И так все понятно. Вхожу. Там уже сидит бедолага с самым разнесчастным и виноватым видом. Наверное, это его белый жигуленок стоит по ту сторону на обочине. Водила что-то блеет про трезвость, хмурый мент пишет протокол. Ко мне подходит другой гаишник и сует по нос дно, отрезанное от пластиковой бутылки.
— Дыхни.
Как же надоело одно и то же! И почему у здешних ментов фантазия такая скудная? Хоть бы мочу нюхали на предмет курения анаши — все прикольней. Пожимаю плечами и выдыхаю в пластик все, что собрали за время пути легкие. Мент внимательно нюхает "алкометр", а меня почему-то начинает подташнивать. Вредная и противная же у парня работа. Нюхать чужое дыхание целый день — меня бы вырвало, честное слово.
— Пил вчера? — полуутвердительно спрашивает гаишник.
— Нет, — отвечаю твердо, не собираясь вдаваться в подробности.
— Пахнет же! — врет мент, как сивый мерин.
Что ж, теперь все нормуль. Понимая, что этот козел пытается взять меня на пушку, я однообразно отбрехиваюсь.
— Мне вообще пить нельзя. Желудок, вот… — сообщаю я трагическим тоном, тыкая себя пальцем в брюхо.
Кстати, не так уж и вру. После дембельского восемьдесят девятого, который мы встретили одеколоном "Гигиенический", разлитым по мыльницам, я не могу пить ничего крепче обычного вина. Все, что содержит больше пятнадцати процентов спиртяги, шустро убегает тем же путем обратно, да еще прихватив закусь. И устойчивое же отвращение получилось! Не проходит оно с годами, хотя иногда я очень жалею, что не могу нажраться.
— Вообще-вообще? — у мента в недоверчивых оловянистых глазах намек на сочувствие разве что не мелькает.
— Абсолютно, — делаю совсем мрачное лицо и киваю головой.
— Езжай, — он сует мне документы и со вздохом машет рукой, словно выпихивает из вагончика вслед за мной и проблемы с желудком.
Иду к двери, мельком глянув на другого водилу. Тому уже целиком лист протокола накатали. Мужик, похоже, конкретно не прошел проверку на пластиковом "алкотестере". Как такое возможно-то? Тогда бы он кривым в хлам должен был быть. Вероятнее всего — простачок попался на уловку. Теперь его не выпустят, пока не выпотрошат. И мне не жалко мужичка, если честно, ни капли сочувствия. Если человек верит, что менты бывают хорошими и честными, что они следят за соблюдением правил и справедливы, то пусть оплачивает эту веру. Любой представитель власти заботится в первую очередь о своем кармане, твои интересы ему абсолютно безразличны. Аксиома. Лучше об этом знать, чем платить.
