Когда я очнулся, автомобиль пофыркивал, стоя около въездных ворот на объект. Симпатичная девушка-вахтер взяла у нас документы и попросила пройти в помещение поста. Мы выбрались из нагретого салона и, поеживаясь от холода, отправились за ней. На стойке она сверила фамилии с записями в журнале, отдала паспорта, а затем буквально расстреляла меня в упор исполненным какой-то радостной нежности взглядом. Я от неожиданности пошатнулся, насупился, а затем попытался выдавить улыбку, но кажется, с улыбанием не очень вышло. Вообще, как уверяла Ника, улыбка на моей сонной физиономии больше напоминала оскал замерзшего Николсона в финале «Сияния». Права она. Вот и глаза рыжеволосой красотки потухли, едва она разглядела мою гримасу. Девушка вздохнула, сдвинула теплый платок и принялась что-то уныло записывать.
Нет, думаю, тут даже не в сонном виде дело. Вот чему никак не мог научиться, так это быстро и четко реагировать на сигналы, исходящие от противоположного пола. Язык напрочь отказывает, глаза косят по сторонам, брови сдвигаются, а руки беспокойно ищут укрытие. Самое большее, на что я способен в такие моменты, – косноязычное приветствие. Все остальные слова заменяет сложносочиненное мычание. А Автолыч может. Легко, без всяких заморочек познакомиться практически с любой барышней – как нечего делать. Как ухитряется – загадка. И не молод уже, низенький, лысоватый, с невнятными пшеничного цвета редкими усами. Ну что находят в нем женщины? Вот и Ника говорит, что он обаятельный. Сильно подозреваю – мне никогда не понять, как воспринимает напарника противоположный пол. Ладно, нет и нет. А вот взять у него пару уроков по взаимоотношениям с женщинами – совсем не помешало бы. Хотя есть у меня подозрение, что вряд ли поможет учеба. По жизни не могу я легко и просто общаться с кем бы то ни было, почему-то ищу сложность и глубину. Иногда и там, где ничего такого и в помине не отсвечивает. А Автолычу до лампочки заморочки – он живет сейчас, а не рассуждает про потом. Изюминка в нем есть? Что ж, зато я компенсирую. Во мне, подозреваю, есть только кислый сморщенный чернослив, отпугивающий женщин резко и конкретно.
Мы разгрузились, покурили в кондейке у Володи и отправились спать в «гостиницу». На самом деле, это такой длинный барак, расположенный на внутренней территории. Помимо отсека на два десятка коек там располагаются мастерские и операторская. Так или иначе, но сейчас это отличное местечко, особенно учитывая нашу ситуацию. К тому же зимой бригады тут не дрыхнут, и никого, кроме нас двоих, в спальне не окажется. Мастерские и операторская тоже не часто используются. Короче, бомжуй на здоровье. Что там дальше – будем решать проблемы по мере их поступления. А на завтра отдыхаем. Володька обещал хорошую баньку организовать.
Удивительно, какими бывают сны зимой. Немножко ласковые, немножко нелогичные и совсем чуточку страшные, они позволяют прекрасно отдохнуть с дороги. Ночные грезы окончательно смели в прошлое все трагедии дня вчерашнего. Впереди ждал день радостных ожиданий и открытий. И предстоящий разговор с конторой вовсе не беспокоил. Заранее ясно, что вышлют они документы, куда денутся. А что бурчать станут – так и черт с ними. Трасса на то и трасса, чтобы чего-нибудь приключилось. Живые, и хорошо. К тому же мы, как мне кажется, с блеском выкрутились из подкинутой судьбой вводной.
С общепитом в поселке обстояло не очень. Да и пельмени эти волосатые все еще не покинули сектор ярких воспоминаний, чтобы искать их собратьев. Решили затариваться в магазине разнообразной снедью и поедать ее в нашем отеле. Тогда еще бомж-пакеты болтались в ранге деликатесов, а уж до глубинки и вовсе не добирались, но продавалась отличная химическая бурда в пакетиках под пятиминутную варку. В общем, с голоду не помрем.
На проходной дежурила уже другая тетенька. Серьезная такая: в возрасте и суровости правильного вахтера. Словно и не было того рыженького ночного чуда. Жаль, хотелось еще разок ее увидеть. Даже настроение поблекло, что нет солнечной той девчонки.
Вахтерша проводила нас тяжелым взглядом смакователя законов. Стало понятно, что на обратном пути она обязательно попросит у нас паспорта. И правильно. Ведь шпионы так и шастают в свердловской глубинке и могут нас завербовать по пути. И начнем мы секреты выносить пачками.
Из магазина мы вернулись. Удивительно, но суровая тетенька не только не потребовала с нас документов, но даже нашла в себе силы улыбнуться. Мы тоже постарались выглядеть жизнерадостными и доброжелательными, хотя все лицевые мышцы этому противились. Ну не шла тетеньке улыбка. Так редко бывает, что не идет человеку улыбаться, но случается. И что удивительно – со вполне нормальными людьми случается, не с сучатами какими-нибудь ментовскими.
Ох не ко времени вспомнился мне сопляк-гаишник. Пропало ожидание чуда, улыбка моментально сползала то ли к уху, то ли к подбородку и я решительно ее изничтожил, чтоб не щекотала.
– Мальчики, вы к нам надолго? – поинтересовалась пожилая леди, вновь сурово рассматривая наши лики.
