Острые камни полностью

– Кажется, я уловил, что ты пытаешься сказать, – медленно произнес Илия, пытаясь вспомнить, когда, кроме распущенного эпизода в загородном доме, он вел себя плохо. Вспомнился только случай в переполненном автобусе, когда пожилая женщина отдавила ему ногу, ударила его сумкой, заявила, что он очень наглый молодой человек, который занимает слишком много места, и тогда он сказал ей: «Заткнитесь». – Иногда у меня возникает ощущение, как будто в моей жизни все слишком хорошо, не по-настоящему как-то. Не так, как должно бы быть.

– Ты поэтому хочешь стать управомоченным и отправиться непосредственно на места преступлений? Столкнуться с грязью? Принять вызов?

– Для начала, я хочу разобраться, чем «Серебряная Лисица» вообще занимается. В любом случае, веки вечные сидеть в подвале над бумажками я не согласен. Я хочу делать что-то практическое, то, что имеет значение.

– Что ты имеешь в виду под значением?

– Что-то важное. Влияющее на жизнь людей.

– Почему это так необходимо для тебя – делать что-то значительное? Большинство людей просто ходят себе на обычную работу – и все.

– Не знаю. Может, я хочу придать вес собственному существованию. Иногда мне кажется, что я такой легкий и пустой, что улечу с одного щелчка, как воздушный шар.

Лиза серьезно посмотрела на него.

– Это неправда. Ты себя недооцениваешь.

– Чтобы ценить себя больше, я должен сначала приложить массу усилий. Мне не нравится ситуация, в которой я нахожусь. Я должен подняться из подвала в прямом и переносном смысле слова.

– Знаешь, тебе вовсе не обязательно стараться изо всех сил, чтобы найти свое место в этом мире. У тебя есть право просто быть тем, кто ты есть.

Илия сам не понял, что в ее словах вызвало ощущение вонзающейся занозы. Его ладони дрогнули на руле, а голос вдруг взвился, становясь резким и злым:

– Ни у кого нет права быть теми, кто они есть. Люди слабы и полны дерьма. Все должны стараться. Никто не полюбит тебя, пока ты не заставишь себя стать лучше себя самого. Даже те, кто должен был.

Он осекся, прежде чем выплюнул еще более грубые и странные слова, и в следующий момент болезненное, раздраженное чувство в груди угасло, как вспыхнувшая среди темноты и быстро обуглившаяся спичка.

– Я не хотела тебя обидеть, – удивленно сказала Лиза и положила ладонь на его предплечье.

Он хотел было извиниться, но понял, что она этого от него не ждет. Под ее мягким прикосновением блаженствовали все его сенсорные рецепторы. И весь гнев вдруг лопнул, как мыльный пузырь, не оставив даже брызг.

– Об одном мы не подумали, – перевел он тему разговора, все еще чувствуя стыд и смущение после вспышки. – Вот найдем мы эту убийцу и попытаемся с ней поговорить. С чего бы ей соглашаться на расспросы какой-то наглой парочки?

Он много о чем не подумал. Например, о том, что соблазн уложить Лизу в ближайшем подсолнуховом поле будет тяготить его гораздо больше, чем тайны СЛ.

– Мы что-нибудь придумаем, – отмахнулась Лиза. – А может, просто припереть ее к стенке? Бросить факты в лицо?

– Да? Ты намерена надавить на нее? Какое у тебя право делать это? Не забывай, с точки зрения закона она чиста, и все-таки не исключена вероятность, что и фактически. Кроме того, даже если бы у нас были стопроцентные доказательства ее вины, сделать что-либо с ней невозможно, потому что она не подлежит наказанию за давностью дела, и, уверен, прекрасно это знает. А если она еще и в полицию пожалуется на угрозы? Мы закопаем сами себя. Нет, лучше действовать гибче, мягче. Расспросить ее о смерти девочки, не переключая в осадное настроение. Но кем мы должны быть, чтобы нам было позволено задавать подобные вопросы? Журналистами?

– «Здравствуйте, мы пишем статью об убийцах, избежавших наказания. Не дадите интервью?» – фыркнула Лиза.

– Родственниками жертвы?

– «Не вы ли убили нашу горячо любимую девочку?».

– Тогда я не знаю. Закосить под полицию без формы у нас не получится.

– Расслабься, мы решим эту проблему. Ответы мы как-нибудь вытянем. Другой вопрос, как мы поймем, говорит ли она правду.

– Если она солжет, думаю, я это почувствую, – медленно сказал Илия.

– Считаешь, легко распознать вранье? Ничего подобного. Поверь мне, я опытная лгунья. Иногда мне удается провести даже собственную мать.

– Мне кажется, я смогу уловить, – неуверенно возразил Илия. – Считай это моим персональным даром. Или хорошо развитой интуицией. Но обычно я замечаю неискренность.

– Мы можем провести тест. Попробуй поймай на лжи меня.

– Для этого мне нужно видеть твое лицо, а я за рулем.

– Но у нас же будет остановка?

– Хорошо. В одиннадцать.

Ровно в 11.00 Илия остановил машину на обочине. Они расстелили на траве синее клетчатое одеяло и начали распаковывать провиант.

– Я сделал нам запеченные бутерброды и холодный фруктовый чай. Он в термосе.

– С тобой прям жить можно. А я просто купила печенье в магазине.

Место, хоть и выбранное случайно, оказалось идеальным, чтобы расслабиться на полчаса. Дальше лес уплотнялся и темнел, но здесь, на поляне, отгороженной от дороги полосой кустов и березами, было солнечно, густо росли цветы и трава.