— Мистер Макуэйд, — осторожно начал Магистро, — я понимаю, что могут быть срочные заказы, но обычно меня все же предупреждают загодя. Если отделы продаж или цен имеют основания предполагать, что та или иная модель может стать чем-то выдающимся, они обычно…
— Отдел продаж считает, что эта модель станет выдающимся творением, — сказал Макуэйд.
— Да-да, я понимаю. Но почему же тогда Грифф не пришел ко мне и не сказал, что нам понадобятся…
— Грифф сейчас работает помощником инспектора и прежними делами не занимается.
— И все равно кто-то должен был мне сказать, — настаивал Магистро.
— Вот я и говорю, — отрезал Макуэйд.
Магистро вздохнул:
— Мистер Макуэйд, учтите, что это не обычная телячья кожа, с которой мы преимущественно работаем. Это крокодиловая кожа, дорогой материал, который обходится мне в двадцать семь центов за дюйм, а на такие туфли ее уйдет примерно двадцать восемь — тридцать дюймов. И кожа эта, как вы понимаете, не растет на деревьях.
— Я так и не думал.
— О’кей, значит, вы представляете себе мои проблемы. Мне надо подобрать действительно хорошую кожу. У рептилий очень важна мерея кожи, ну, иными словами, ее лицо. И закупать ее надо по-особому, не как какое-то тряпье.
— Кожа, которую вы заказывали до сих пор, была просто великолепной.
— Я это знаю. Но не могу не заметить, что вы даете мне слишком мало времени. Вы предполагаете, что первые заказы начнут поступать еще до первого июля. Таким образом, в моем распоряжении всего несколько недель на то, чтобы по разумной цене закупить качественную кожу. Сделать это будет непросто. Вы также должны помнить, что на эти туфли уже установлена продажная цена, и мы можем прогореть, если кожа окажется дороже, нежели мы предполагаем.
— Пусть у отдела продаж болит голова по поводу продажной цены, — сказал Макуэйд. — Здесь, на фабрике, мы работаем по принципу «стоимость плюс прибыль».
— Мистер Макуэйд, простите меня, но если прогорит отдел продаж, то прогорит и весь «Джулиен Кан». Кроме того, мы ведь сейчас работаем на базе усредненной цены, не так ли?
— Да, ну и что?
— А то, — кивнул Магистро, — что, если цена на кожу поползет вверх, одна-единственная модель, а именно эта, может существенно поднять общую усредненную цену. И тогда вся фабрика понесет серьезные убытки. Вы должны помнить, мистер Макуэйд, что Грифф просчитал продажную цену для этих туфель исходя из нормального течения производственного процесса. Если же нас прижмут, цены поползут вверх…
— Да забудьте вы про этого Гриффа, — сказал Макуэйд. — Просто идите и закупайте эту чертову кожу.
Было дитя.
Дитя, зачатое в мозгу облаченного в сандалии и прокуренного дизайнера, когда искрящаяся сперма его воображения сливалась с яйцом предвидения.
Дитя появилось на свет на чертежной доске, получило шлепок по попке от фабричных акушеров и наконец издало вопль, принявший форму образца из кожи крокодила, после чего его выставили на всеобщее обозрение. По этому поводу была организована вечеринка, где новорожденного могли рассмотреть многочисленные гости, специально по этому поводу прибывшие в Нью-Йорк. Родня дитяти обменивалась сигарами и напитками, равно как и впечатлениями относительно его стиля и грации. Заезжие гости в один голос признавали, что это действительно было классное дитя, созданное для красоты, удобства и долговечности.
Ребенку дали имя — «Обнаженная плоть», — а потом отняли у родных и близких, передав приемному отцу с «Титаника», которого звали Джефферсон Макуэйд. Этот человек щедро накачал малыша витаминами и минералами, научил его полоскать горло, а потом и говорить, ходить и бегать — и это все он проделал с малышом, которому и двух месяцев-то не исполнилось.
15 июня ребеночек зажил собственной жизнью.
15 июня в здание «Крайслера» начали поступать первые заказы.
Вернувшись на свою прежнюю должность помощника инспектора, позволявшую ему заглядывать буквально в каждый уголок фабрики, Грифф имел возможность во всех деталях наблюдать за тем, что происходит с «Обнаженной плотью», — подобно тому, как доктор во время эпидемии наблюдает лихорадку, устало совершая ежедневные обходы больных.
Прежде отдел цен пристально отслеживал процесс производства обуви, а потому все нерешенные вопросы рано или поздно стекались в этот отдел. Сам Грифф прекрасно знал фабрику и дружил здесь со многими — вот и теперь многие приходили к нему со своими проблемами. Даже те, кто недавно отвернулись от него, сейчас, охваченные отчаянием, снова повернулись в его сторону.
— Он отменил все отпуска! — воскликнул Манелли. — Грифф, он отменил все отпуска!
— Но он же не имеет на это права, — возразил Грифф. — Профсоюз так взбрыкнется, что…
— Я уже сказал ему об этом. Сказал, что наш контракт предусматривает двухнедельный отпуск для всего персонала фабрики, а он мне в ответ, что, дескать, контракт не оговаривает конкретные сроки этого отпуска. И еще говорит, что фабрика никогда не выполнит заказ по «Плоти», если работа остановится на полмесяца.
— В принципе он прав. Торговцы расхватывают эту модель, как если бы это была…
