— Судя по всему, мы потеряем кучу денег на этой «Обнаженной плоти», — продолжал Форд. — Но это не страшно, потому что теперь мы знаем, где допустили ошибку. «Титаник» — хорошая компания, чертовски хорошая. И он действительно за рабочих, и любой, кто не разделяет этих взглядов, с «Титаника» уходит. Любой человек, который, подобно мистеру Макуэйду, рвется вперед, не прислушиваясь к советам более опытных и мудрых людей, кто умышленно утаивает важную информацию, в частности по отделу цен, — такой человек нам не нужен. Мы уже вручили мистеру Макуэйду его выходное пособие. Вас же, мистер Манелли, я попрошу провести необходимые изменения, причем сделать это как можно скорее.
— Да, да, конечно, — закашлялся Манелли.
— Вот, пожалуй, и все, что я хотел вам сказать. В конце концов, не я, а вы здесь контролер.
— Да, сэр, — закивал Манелли.
— Как только мы разгребем завалы с этой «Обнаженной плотью», вы можете действовать по собственному усмотрению. Но учтите вот еще что: из вашего личного дела следует, что вы не вполне подходите для данной должности, а потому мы бы порекомендовали вам начать подыскивать работу на какой-нибудь другой обувной фабрике. Надеюсь, я ясно выразился?
— Да, сэр, — кивнул Манелли.
— Ну что ж, я искренне рад, что вопрос прояснился, — сказал Форд. — Когда я задумываюсь над тем, что могло бы произойти на этой фабрике, не наберись мистер Гриффин мужества…
— Мистер Форд, это отнюдь не было…
— Хорошо, мистер Гриффин, назовите это как хотите, я же предпочитаю называть это мужественным поступком. Никому здесь, похоже, по-настоящему не хотелось подняться с четверенек и распрямиться в полный рост. Если бы вы не приехали и не проинформировали нас, этот мистер Макуэйд мог такого наворочать на фабрике, что аж подумать страшно. Поэтому мы все вам весьма признательны.
— Спасибо, — как-то неловко выдавил из себя Грифф.
— Я пробуду здесь несколько недель — просто хочу убедиться, что дела снова вошли в свою колею. Буду ходить, смотреть, а потом отражу результаты своих наблюдений в отчете. У вас достаточно своих мозгов и талантов, способных довести намеченные планы до конца. Уверен, что вы не нуждаетесь ни в каких советах от нас, повстанцев. — Форд улыбнулся. — Разве посоветуем: вам давно пора установить кондиционеры. Господа, у вас во всех офисах такое пекло?
— Да, здесь жарковато, — признал Манелли с жалкой улыбкой на лице.
— Итак, мистер Гриффин, — продолжал Форд, — уверен, что вам не терпится снова навести порядок в своем отделе цен, а потому не буду вас больше задерживать. — Он пожал руку Гриффу и сказал: — Я хотел обговорить с мистером Манелли еще несколько вопросов, поэтому, если не возражаете…
Грифф кивнул, и вышел из кабинета.
В голове застряла ленивая мыслишка: сколько еще продержится Манелли? Он не удивился бы, если этот срок оказался довольно коротким. Манелли был явно не тем человеком, которого «Титаник» хотел бы видеть в роли контролера, хотя сейчас, с уходом Макуэйда, они все же дали ему шанс проявить себя в деле.
Грифф пошел по коридору в направлении отдела цен, миновал бухгалтерию, отдел кредитов. На ум пришло личное обещание Форда в самом скором будущем вернуть на прежнюю работу Дэнни Куинна.
Наконец на одной из распахнутых дверей он увидел табличку «ОТДЕЛ ЦЕН» и невольно улыбнулся, но потом смекнул, что кто-то, скорее всего Мардж или Аарон, успел позаботиться об этом. Справа от двери красовалась знакомая пластина:
Он улыбнулся и вошел в офис. Пол устилал новый голубой палас, стояли новые письменные столы, на одном из которых красовалось приветствие: «С возвращением, Грифф!» Только тогда он заметил Мардж и Аарона, которые стояли у окна и лыбились как последние идиоты. Мардж пересекла комнату, подошла к Гриффу, он поднял ее над полом и крепко поцеловал в губы, тогда как Аарон по-прежнему стоял в стороне все с той же дурацкой улыбкой на лице. Что и говорить, приятно было снова оказаться дома.
Аарон ушел в пять — надо было заглянуть к стоматологу, Мардж — в шесть, чтобы сделать прическу и маникюр. Перед уходом она взяла с Гриффа обещание, что в восемь часов он заедет за ней домой. Оставшись в одиночестве, Грифф работал в полной тишине, счастливый оттого, что снова оказался в родном отделе. Его переполняло громадное чувство блаженства и осознание того, что теперь все будет в порядке.
В семь часов он глянул на часы, поспешно закруглился и покинул офис. На фабрике царила непривычная тишина: жаркие, даже знойные вечера никак не стимулировали сверхурочный труд. Грифф вызвал лифт, охранник Билл поднялся за ним, затем спустил в вестибюль, отпер двери и выпустил наружу. Грифф направился к автостоянке, сразу заметив свою машину, которая притулилась в дальнем конце площадки. Сейчас, когда другие машины разъехались, она казалась одинокой и какой-то брошенной.
