Люди очень любили рассуждать. О том, что, если бы сложилось не так, а вот так, войны удалось бы избежать. Находили виновных и проклинали их. Наверное, они получали внутреннее успокоение от этого. Лаура не понимала их. Ну вот что изменится, если они вдруг узнают, что виноват такой-то человек? Что от этого изменится? Кто вернет ей детство? Ведь его раздавил огромный военный башмак. И карусель ее детства остановилась не по причине поломки или оборванной цепи, а по причине войны. По причине людей в форме цвета хаки. И их уход ничего не изменит в детском подсознании. А ей так бы хотелось еще поиграть с куклами, ведь она же еще не наигралась. Так бы хотелось заниматься тем, чем занимаются обычные дети всего мира. Играть в песочнице, строить замки, шить одежду для кукол, но она не могла. Хоть бы посидеть на коленях у родителей как нормальный ребенок. Это было другое время, когда нельзя было играть. Тебя не так поймут. Ты должна стать взрослой и все понимать. Не капризничать, а понимать. Так как родителям сейчас не до этого. После первой войны к Лауре приехала погостить двенадцатилетняя родственница из другой республики. «Лаура, давай поиграем, кто выше прыгнет?!» — и родственница начала весело скакать с одного кресла на другое. При этом она звонко смеялась. А Лаура стояла и смотрела на нее с удивлением: что здесь смешного? Вечером рассказывала маме: «Мама, представляешь, она же большая, ей же двенадцать лет». Мама молча обняла ее и заплакала. Тогда Лаура поняла, что ее детство давно закончилось. Трупы, взрывы бомб, звуки военных самолетов, танков… Как бы ей хотелось побыть в тишине, послушать пение птиц и шум ветра. Хоть один день выспаться в своей комнате, в пижаме, а не спать в одежде и обуви, потому что в случае опасности нужно бежать в подвал. А утром просыпаться от удушья и смрада: в комнате стоит буржуйка, которую не так-то легко растопить. Лаура понимала свое бессилие и невозможность повлиять на ход событий.
Лаура никогда не забудет бакус, небольшое пирожное, которое мама разрезала на четыре части. Бакус стоил немного. Но их семья могла позволить такую сладость лишь один раз в месяц. Эта четвертинка бакуса растворялась во рту не успев очутиться в желудке. Семья Лауры выжила на войне из-за того, что у них была привычка запасаться продуктами на полгода. Но эти первые полгода прошли быстро. Спасали коровы, которые давали молоко, спасали курицы, которые несли яйца. Затем и их съели. Спасали огороды, которые давали урожаи. Все старались каждый кусок земли чем-то засадить. Люди быстро худели. У всех выступали скулы, а глаза были ввалившимися. Частые голодные обмороки. Питьевая вода была редкостью. В основном все собирали дождевую воду и растапливали зимой снег или ходили за водой в подвал или к грязной речке. Воду отстаивали несколько раз. После того как всплыл труп, опасались туда ходить. Редкие минуты посиделок на скамейке. Лаура всегда смеялась, когда видела фильмы о войне, где актеры разговаривали не совсем о том, о чем в реальности говорят на войне. Все так наигранно. Еда — вот основная проблема на войне. Но это лишь вначале. Потом ты питаешься духовной пищей. Все начали молиться, даже те, кто не молился никогда. Все просили у Бога, чтобы война быстрее закончилась.
Соседи Лауры еще в советское время имели загородную дачу. Им ее подарило государство за особые успехи в труде. Это была большая редкость, потому что загородные дачи имели только русские, евреи, армяне и люди других национальностей, но очень редко чеченцы.
— Сегодня мы ходили на свою дачу. Не представляете, что там мы обнаружили… — начала говорить соседка на одной из таких посиделок. Соседка была очень худая, с выпученными глазами и выпирающими скулами. Лауре всегда казалось, что соседка получала удовольствие от того, что она рассказывала всякие жестокости. Потому что после каждой истории она так смачно вдыхала воздух через нос.
— Что? Вы были на даче? Там же военные ходят. Вам не страшно было? — удивлялись сельчане, слушая соседку.
— Все дачи разворованы, — снова шмыгнула она носом. — У нашей дачи ворота были открыты. Все стекла выбиты. Увезли все дорогие вещи. И диван… Вы же помните, как я маму целый месяц уговаривала отвезти туда диван. А она: да оставь, он старый. А зачем на даче новый диван? Зачем диван… Унесли… Мы собрали с братом яблоки в саду, малину и смородину. Мы видели там у соседей ореховые деревья. Пойдем собирать завтра орехи, будет что покушать в ближайшее время.
— Ты что? Это же чужие дома. Воровство.
— Да перестаньте, что с вами? Лучше будет, если российские военные все разворуют, да? Разве было красиво воровать мой диван? А телевизор? Музыкальный центр?
— Но мы не должны быть такими…
— И что ты собираешься есть, если ваши картошка, пшеница и кукуруза закончатся? Нужно запасаться всем, пока есть возможность.
