Зофья Шалек23, одиннадцатилетняя девочка, которая работала и играла неподалеку от места преступления, рассказывает о первых прибывших: «Они [евреи] были страшно избиты… Была зима, а они в деревянных башмаках. Тут их раздели. Образовалась огромная куча одежды… Людей голыми загоняли в грузовики. Какой стоял крик! Как ужасно они кричали – это просто невозможно было вынести. Однажды привезли детей. Моя мама слышала, как эти дети рыдали, как они звали: “Мамочка, спаси меня!”»
После отравления евреев в «замке» фургоны ехали в «лесной лагерь» в Жуховском лесу, в каких-то четырех километрах оттуда. «Увидев, что он едет, я сказала: “Ад едет!” – говорит Зофья Шалек. – Я пасла коров у дороги – как я могла не видеть, что они проезжают мимо?» Уже в лесу фургоны разгружала группа могильщиков, которых отбирали из числа привезенных евреев. Их же заставляли закапывать тела. Каждый вечер эту группу привозили обратно в «замок» и запирали на ночь. Каждые несколько недель их тоже убивали и набирали других евреев из новоприбывших для той же работы.
В лесу творился какой-то кошмар. Зофья сама узнала об этом от одного из немцев из
Курт Мебиус, один из надзирателей в Хелмно, позже был осужден за военные преступления. Его свидетельства во время допроса в Аахенской тюрьме в ноябре 1961 года позволяют заглянуть в настроения нацистских преступников, принимавших участие в убийствах: «Капитан Ланге сказал нам, что приказы об уничтожении евреев поступили от Гитлера и Гиммлера. И как полицейские, мы были приучены относиться к любому приказу руководства, как к законному и правильному… В то время я верил, что евреи виновны, а не невинны. Пропаганда без конца вдалбливала в наши головы, что все евреи преступники и недолюди, и что это из-за них Германия пришла в упадок после Первой мировой войны»24.
Главным образом Хелмно организовали для того, чтобы умерщвлять евреев, которых больше не считали «полезными», из Лодзинского гетто и 16 января 1942 года из города был отправлен первый эшелон в новый центр массового уничтожения. Люсиль Айхенгрин, которая уже три месяца жила в Лодзинском гетто, характеризует настроение, царившее в гетто, так: «Мы не хотели ехать. Понимали, что знакомое ужасное место лучше, чем незнакомое ужасное». Теперь, когда добавились напряжение и подавленность от «отбора» для депортации, жизнь в гетто, и без того тяжелая, стала еще хуже.
Хелмно, первый центр по уничтожению евреев, созданный в нацистском государстве, стало некоей вехой на пути к «окончательное решение еврейского вопроса». Но организовать его так быстро получилось только потому, что большое старое здание спешно переоборудовали в базу для массовых убийств с использованием уже существующей технологии отравления газом в «душегубках». С точки зрения нацистских палачей именно из-за этого центр был, по сути, малоэффективен. Трудно было сохранять секретность, невозможно было своевременно избавляться от трупов. Все это «ошибки» учитывались в ходе строительства нового лагеря смерти в Белжеце, которое к тому моменту уже заканчивалось.
