Странное впечатление от встречи с Оскаром Гренингом сегодня и от его слов, в которых он пытается объяснить то время в Освенциме. Ему за восемьдесят, и сейчас он рассуждает так, словно то был другой Оскар Гренинг – тот, кто служил в Освенциме 60 лет назад. И в том, что касается того, «другого» Гренинга, он теперь может позволить себе горькую правду. Он защищается от ответственности за участие в процессе массового уничтожения людей, постоянно ссылаясь на власть пропаганды и влияние ультранационалистической атмосферы в семье. Только после войны он столкнулся с другим мировоззрением, поставившим под сомнение нацистскую теорию «мирового еврейского заговора» и роли евреев в Первой мировой войне. И тут возник уже «новый» Оскар Гренинг, готовый смотреть на вещи, как полезный гражданин современной демократической Германии.
Нельзя сказать, что Гренинга оправдывают слова «действовал согласно приказам». Он не производит впечатления бездумного автомата, который будет следовать любым командам. Когда его спросили, согласился бы он убивать «арийских» детей, он абсолютно отверг это предположение. Его поведение опровергает представление некоторых историков о том, что СС довели дрессировками до настолько звероподобного состояния, что они убивали любого, на кого им укажут. Нет, Гренинг действовал не на таком примитивном уровне. Да, он утверждает, что был под мощным воздействием пропаганды тех лет, но, тем не менее, во время войны он сделал свой собственный выбор, и не один раз. Он продолжал служить в Освенциме не только потому, что ему приказали, а потому, что, взвесив предоставленные ему доводы, решил, что программа массового истребления правильна. После войны он оспаривал точность предъявленных против него свидетельских показаний, но не утверждал, что действовал так, как действовал, потому что был чем-то вроде робота. Всю жизнь он был уверен, что поступал «правильно»; просто то, что было «правильным» тогда, стало «неправильным» сегодня.
Такой механизм психологической адаптации не стоит воспринимать с излишним цинизмом. Конечно, Гренинг мог выбрать другой путь. Он мог отвергнуть людоедские ценности окружающего его общества и сопротивляться. Он мог дезертировать из Освенцима (хотя нет ни одного свидетельства того, что кто-либо из эсэсовцев отказался служить в лагере по моральным причинам). Но так поступить мог бы лишь редкий человек. А что самое существенное, почти пугающее, в Оскаре Гренинге – то, что он абсолютно обычный, ничем не примечательный человек. Отсидев несколько лет в тюрьме, как военный преступник, он получил должность управляющего по кадрам на стекольной фабрике, где и проработал до пенсии. Единственным ненормальным отклонением в жизни Гренинга, предельно нормальной во всех остальных отношениях, было время, которое он провел на службе в Освенциме.
Изучение историко-социологического среза СС в Освенциме, основанное на статистических документах, показывает, что «отряд СС в лагере не был исключительным ни по структуре рода занятий до службы, ни по уровню образования. Служебный персонал лагеря был очень похож на то общество, из среды которого вышел»20. Оскар Гренинг замечательно иллюстрирует этот вывод. Он типичен и в том, что был рядовым эсэсовцем: самым высоким званием, полученным им, был чин роттенфюрера (капрала). Около 70 процентов эсэсовцев в Освенциме попадали в эту категорию; 26 % были унтер-офицерами (выше роттенфюрера); и только 4 % всего личного состава составляли офицеры. В Освенциме I и связанных с ним лагерями одновременно служило около трех тысяч членов СС21. Администрация лагеря подразделялась на пять главных отделов: отдел главного управления (кадровый, юридический и другие, имеющие подобные функции); медицинская часть (доктора и дантисты); политический отдел (гестапо и крипо – криминальная полиция); экономический (занимавшийся подсчетом имущества убитых заключенных и последующим распоряжением им) и лагерное управление (ответственное за безопасность внутри лагеря). Последний отдел был намного крупнее остальных: около 75 процентов эсэсовцев, служивших в Освенциме, следили за безопасностью. Оскар Гренинг выделялся только тем, что у него была сравнительно «непыльная» работа в экономическом управлении.
