— Таким образом они максимум сотни две крыс раскидают, а «Страна Чудес» запросто сможет отправить на бой около тысячи человек. Конечно, эти отважные тупые отбросы никогда не смогут атаковать слаженно, как армия Судей, но для вражеских наёмников и этой атаки будет достаточно, — Ферри резко встал. — Проинформируйте Жестокого Зуба Танниса, что у него есть один день на сбор отряда. Чем больше — тем лучше, атакуем завтра. Но не говорите ему, что есть ещё способы вылечить болезнь. И не вздумайте даже заикнуться про то, что на пирсе будут ведьмы! Просто прикажите ему убедиться, что оттуда никто не сбежит. Заплатим ему ящиком святого эликсира. Если будет возмущаться и отказываться, скажите, что в случае отказа он от меня больше ни мака, ни сонного корня, не получит.
— Но ведьмы… Что нам с ними делать? Особенно с той, что летает.
— Ну не всё время же она летает, правильно? Да и крысы вряд ли быстро перебьют наёмников. Их главная роль — отвлечь врагов, — сказал Ферри, приблизившись к сидящей на стуле ведьме и проведя ладонью у неё по щеке. — Как только Безлицая поймёт, что настало её время, она проникнет в их лагерь абсолютно незамеченной.
Эта ведьма умела маскироваться под любого ранее увиденного ею человека — более того, она могла влиять и на других людей. Имитировалась не только внешность, но и повадки и даже тембр голоса. Медальон Божественной Кары никак не мог повлиять на её способности, так что она была просто идеальной убийцей. Именно поэтому Церковь и решила оставить её в живых, хорошенько натренировав для работы.
— И как только они поймут, что у них нет другого пути, кроме как вернуться в лагерь, то всё там превратится в хаос. И тогда-то Безлицая сделает так, что никто не выживет, — рассмеялся священник.
На третьи сутки где-то по ту сторону восточных ворот столицы.
Найтингейл, сидя в своём туманном мирке, спокойно наблюдала за группкой оборванных беженцев. Одна за другой группы, повинуясь приказам Эхо, медленно двигались с сэром Брайаном по направлению к пирсу.
Сейчас они уже действовали не так, как два дня назад — тогда им приходилось аккуратно отсекать от толпы маленькие группки людей, чтобы не создавать давки и аккуратно всех переместить. Теперь же, когда большая часть людей уже были отправлены в Пограничный город, беженцы стали замечать, что время от времени люди передвигаются в сторону пирсов, и, естественно, отправлялись вслед за ними. Теперь даже стражи столицы, наконец, заметили, что у них под носом творится что-то непонятное. Впрочем, стражам было всё равно — они лишь хотели, чтобы это огромная вонючая толпа беженцев куда-нибудь уже исчезла.
Кампания по перевозке беженцев проходила просто идеально, беженцы с восточной части столицы практически заканчивались, и на их место потихоньку подтягивались люди, ранее живущие у северных ворот. Возможно, к концу этого дня люди Роланда смогут погрузить на корабли последних беженцев и, наконец, отчалить.
В этот момент, казалось, заняты были все, кроме неспешно прогуливающейся Найтингейл. Её работа казалась ей ненужной — Эхо, например, была занята тем, что, спрятавшись за спинами «наёмников», командовала группами беженцев. А Лили сидела под защитой воинов Первой Армии и постоянно производила всё новую и новую целебную воду.
Внимание Найтингейл требовалось только тогда, когда наёмники отправлялись переносить тяжелобольных беженцев, которые сами ходить уже не могли. Вот как сейчас — и, взглянув на Эхо, Найтингейл заметила, что та грустно смотрела на огромные ворота в столицу и грустно вздыхала.
— Что случилось? — подойдя поближе, поинтересовалась Найтингейл.
— Да ничего, мне почему-то не по себе, — с грустным лицом ответила Эхо. — Меня же раньше продали в столицу, и по пути сюда я всё время мучилась. Раньше я думала, что это зверское поведение было вызвано тем, что я из песчаного народа — мы ведь совсем чужие, жители Грэйкасла нас не особо привечают. Но теперь выясняется, что столичные жители так же безобразно относятся к своим собственным соотечественникам! Это значит, что особой разницы между грэйкасловцами и песчаным народом для них нет.
Вспомнив, что Эхо продали в столицу в качестве рабыни, Найтингейл не нашла слов в ответ. В конце концов, она просто похлопала девушку по плечу и утешающе произнесла:
— Но не все же такие, как они. Здесь много добрых людей, например, как наши сёстры из Ассоциации и, конечно, Его Высочество.
— Ты хочешь сказать, что… Его Высочество в самом деле может прекратить все размолвки? — прошептала Эхо. — Неважно, где и как кто живёт: на материке, на островах, обычные люди, ведьмы, прочие — неужели мы сможем когда-нибудь жить в мире и единстве, постоянно друг с другом не воюя?
— Думаю, если Его Высочество этим займётся, то всё так и будет, — радостно ответила Найтингейл. — И это не из-за тех странных машин и орудий, нет. Каждый раз, когда я смотрю на Его Высочество, у меня появляется чувство, словно он не отсюда.
— Конечно он не такой, как все мы. Он — Принц Королевства Грэйкасл!
