Колебание, что отразилось на лице Спир, показало, что она еще не приняла решение.
Железный Топор вздохнул молча. Если бы он был на её месте, он бы без колебаний снес мерзавцу голову. Предательство было непростительнее всего остального.
— Они идут! — внезапно закричал наблюдающий.
Отбросив эти мелочи, Железный Топор продолжил смотреть на поле битвы через телескоп.
Как и ожидалось, группа рыцарей выбежала из ворот, направляясь прямо к краю поля артиллерии.
Звук выстрелов потряс пустошь и лес. В воздухе перед полем битвы поплыл дым. Более 20 рыцарей и их оруженосцев свалились на грязную землю после того, как пробежали менее 100 метров.
Если бы Герцог Райан привел свои войска, чтобы напасть на Пограничный Город, то, возможно, до сих пор он и смог бы быть небольшой угрозой для Первой Армии, действуя в унисон. Однако эти железные черепахи были, считай, живыми мишенями, не способными нанести ответный удар.
Винтовки со скользящими затворами и два HMG (тяжелый пулемет) сами по себе могли прочно блокировать врагов на пути к атаке. Полевой артиллерии даже не нужно было перезаряжать.
После очередного раунда выстрелов из корабельной пушки тонкая стена, наконец, рухнула. Железный Топор приказал дать свисток и немедленно атаковать.
Солдаты в батальоне авангарда вылились из основного состава и разделились на три группы, нацеленные на три пробитые дыры в стене.
Так официально была начата битва за возврат Хребта Падшего Дракона.
Через два часа Первая Армия захватила замки и церкви.
Враги были слишком напуганы продвинутым оружием, чтобы оказывать сопротивление. Последняя партия рыцарей, которые были немедленно уничтожены, когда они вышли из ворот, были солдатами, которых смог собрать Редвин.
Церковные люди вообще не появлялись, и все товары и материалы их были собраны. Священника Росада тоже нигде не было.
На Хребте Падшего Дракона не было никакого секретного туннеля или скрытой боковой двери, и не было никакого другого способа убежать из такого города, который подпирали горы. Солдаты отыскали узурпатора и заблокировали его на верхнем уровне замка.
Железный Топор приказал увезти министров, которые стояли на коленях, прося милости, и приказал солдатам оставить Маркизу Спир и ее брата наедине. Конечно, Редвина крепко привязали к стулу, поэтому он не мог навредить Маркизе.
— Я не понимаю… — сказала Спир после долгого молчания. — Что ты можешь получить, будучи лордом? Наш младший брат, да и ты ничего не знаете об управлении или торговле. Даже если ты и получишь это положение, ты просто передашь свою власть другим феодалам. Ты думаешь, что я менее важна для тебя, чем эти незнакомцы, не так ли?
— Ты ведьма, приспешница демонов! — Редвин вытянул шею и заплакал. — Отец ошибся в тебе, ты его обманула!
— Но я все равно твоя сестра!
— Нет! — он стиснул зубы и сказал. — Ты простой бастард!
— Ч-что? — Спир была ошеломлена.
— Я слышал своими ушами, он говорил об этом, когда напился. Ты была ошибкой, которую он совершил, когда был молод. И ты никакая не Пасси! — крикнул Редвин. — Почему ты должна быть наследником семьи вместо меня? Я просто возвращаю себе то, что должно принадлежать мне. Ты здесь чужая!
Спир обхватила голову руками, она ничего не помнила о своем детстве:
— Ошибка, которую он совершил?
— Если я лгу, почему ты так не похожа на мать? Неужели ты не помнишь, как ты попала на Хребет Падшего Дракона?
— Значит… ты мне не брат.
— Именно так, я настоящий наследник моей семьи, Маркиз Хребта Падшего Дракона! Немедленно отпусти меня. Я требую, чтобы ко мне относились, как представителю знати!
Спир выскользнула из камеры. Железный Топор быстро перехватил ее и сказал:
— Вы в порядке?
— Я в порядке, — она глубоко вздохнула. — Отправляйте моего… нет, отправьте Редвина Пасси в Город Беззимья. Он потерял рассудок, его места на шахтах.
— Как пожелаете, — ответил Железный Топор и кивнул в знак согласия.
Лето началось с сильного дождя.
Капли дождя попадали на окна, размывая пейзаж. Силуэты города и гор вдали можно было отличить только по цвету.
Стоя перед французским окном и глядя на размытые пейзажи, Роланд все еще чувствовал, как в его ушах звучит песня из «Города Любви».
Он не ожидал, что в сочетании с возможностями Эхо первое драматическое шоу, которое было проведено три дня назад, возымеет такой потрясающий эффект.
Когда шоу закончилось, вокруг стояла тишина. Зрители были так тронуты, что их глаза наполнились слезами. Роланд подумал, что эту сцену можно было увидеть только в оперном театре высокого класса той эпохи, откуда он пришел. Даже зрители в коммерческих кинотеатрах, нацеленных на массы его эпохи, редко могли так растрогаться, не говоря уже о простых людях, которые жили в эту отсталую эпоху.
Даже сам Роланд, видевший все сцены, из-за которых люди проливали слезы, чувствовал дрожь в глубине души.
Это была сила «Резонансной Песни».
