— Когда я была с Его Королевским Высочеством там, в крепости, туда заявился Первосвященник и предложил Принцу помощь церкви в завоевании трона.
— И что Принц ответил? — натянутым голосом спросила Венди. — Или он попросил тебя уйти, и только потом стал разговаривать?
Найтингейл, улыбнувшись, покачала головой и мягко сказала:
— Он просто попросил меня не заходить в зону действия Медальона Божественной Кары, который принёс с собой священник, а на себя он такой не надел. Венди, Принц не согласился на предложение церкви, он его отклонил!
Венди почувствовала явное облегчение, затем меланхолично произнесла:
— К несчастью, наши возможности для помощи Принцу ограничены… А вот у Церкви… Её силы разбросаны по всему континенту. Если бы Его Высочество принял предложение, то, боюсь, очень скоро взошёл бы на трон.— Об этом точно знать может лишь Бог… Его Высочество сказал, что Первосвященник нёс какую-то чушь, и ему нельзя было верить, — ведьма на пару секунд замолчала. — А потом случилось ещё кое-что важное.
Она достала красную и чёрную таблетки, и показала их Венди.
— В тумане они такого же цвета, как и камни Воздаяния, это просто непостижимо! Мы с тобой обе знаем, что ведьмы, которых раскрыли, зачастую глотали камни Воздаяния, что равносильно самоубийству. Первосвященник сказал, что эти таблетки были изготовлены в Молельне в Святом городе, я помню, что ты жила там в монастыре. Ты когда-нибудь слышала о Молельне?
Венди помогла Найтингейл сбежать из Серебряного города, и во время побега ведьмам пришлось отбиваться от охочих до награды горожан, которые повсюду их преследовали. Один из их способов мести был таким — они заставляли злодея проглатывать его собственный Медальон Божественной Кары, после чего злодей вскоре умирал. Его тело иссыхало словно от недостатка воды, и выглядело словно выброшенная на берег под жарким солнцем рыба.
— Я никогда о таком не слышала… — Венди закрыла глаза и принялась медленно рассказывать. — Свою сознательную жизнь я начала уже в монастыре в Старом Святом Городе. Монастырь был окружён высокими стенами, и почти не было видно неба. Нас всему учили радушные монашки — читать, писать и даже понимать нарисованные карты. Я всё ещё помню, как звали мою учительницу — Фария. Однажды она дала нам почитать книгу, в ней было написано про Старый Святый город. В нём есть и соборы, и монастыри, всякие памятники и стелы… Но я никогда не слышала о Молельне. В монастыре я прожила больше десяти лет, а потом… случилось кое-что.
Венди уже как-то говорила, что однажды монастырь атаковала какая-то ведьма, и в той атаке погибло много людей. Венди, воспользовавшись хаосом, сбежала из монастыря.
— Я не знаю, у какой ведьмы хватило смелости напрямую схватиться с церковью, но она спасла тебе жизнь, — сказала Найтингейл.
— Нет, Вероника, ты не поняла. Та ведьма пришла ИЗ церкви! — покачала головой Венди. — Она была, как и я, одна из послушниц монастыря.
— Что… Что ты имеешь в виду?
— Девочки в монастыре делились на три группы. Одна состояла из таких девочек, как и я, тех, кто с самого раннего детства оказался в монастыре и не знал своих родственников. Другая группа состояла из подобранных церковью на улице беспризорниц, которых отправляли во все монастыри. В последней группе были девушки, которых продали церкви их собственные родители. Мы были разделены по возрасту и жили в разных домах, да и обучали нас по-разному. С самого раннего детства нас учили читать, с десяти до четырнадцати лет мы учили молитвы и песни, а после четырнадцати — этикет. Ранние занятия назывались уроками грамотности, вторые — уроками хорового пения, а третьи — уроками хорошего поведения. Как только девочки вырастали, их увозили из монастыря.
Венди впервые заговорила с Найтингейл о монастыре в таких подробностях, раньше она даже не упоминала, что с ней творилось в те годы.
— В первые свои годы там я часто посреди ночи слышала крики девочек, они раздавались из комнат хорового пения и комнат хорошего поведения. Я не понимала, что там происходит, пока не доросла до уроков пения. Потом я узнала, что иногда ночью важные шишки из церкви заявлялись в спальни девочек, вытаскивали некоторых из кроватей и тащили за собой. Девочки возвращались только к полудню… Но иногда… Иногда не возвращались не все.
Найтингейл сжала губы, она ясно понимала, к чему ведёт Венди.
— Такие вещи происходили один-два раза в месяц, иногда даже два дня подряд. И вот, настал день, когда потащили и меня. Моя первая учительница Фария собственноручно вытолкнула меня из спальни и прошептала мне, что я должна всего лишь перетерпеть, а потом всё будет хорошо. Она затащила меня в комнату в углу сада, которая наполовину была вкопана в землю. В комнате было очень светло, и я рассмотрела, как издеваются над другими девушками из старшего класса… Там было четыре или пять мужчин, — голос Венди дрогнул. — Когда они подошли ко мне, одна из девушек вдруг вырвалась из верёвок и бросилась на ближайшего мужчину, схватила его за шею и убила, словно он был цыплёнком — она свернула ему шею!
— Она… она пробудилась?
