Столь старинные инструменты умерщвления Ченг Яну приходилось видеть лишь в кино. Виселица состояла из двух столбов, возвышающихся на четыре метра, перекладины, протянувшейся меж двух столбов, с толстой желтой конопляной веревкой, привязанной посередине. Конец веревки был привязан к виселице, а другой был обвит петлей вокруг шеи приговоренного.
Ченг Ян обнаружил, что в этом причудливом сне он видит все четко. Обычно, ему приходилось надевать очки, чтобы разглядеть слова на экране компьютера, а тут он смог рассмотреть каждую деталь виселицы, находившейся в пятидесяти метрах от него, без них.
Голова стоявшего на самом верху виселицы приговоренного была скрыта под капюшоном, а руки были связаны за спиной. На нем была грязная серая одежда, но не просто ниспадающие с худого тела лохмотья. Казалось, что обнаженные лодыжки можно обхватить рукой. Ченг Ян решил, что приговоренная — женщина. У нее была едва выступающая грудь, и стояла она, дрожа на порывистом ветру. При это она старалась держалась прямо, чтобы встретить свою участь, твердо стоя на ногах.
На Ченг Яна нахлынули воспоминания, как если бы их внезапно включили, и он понял, в чем тут проблема. Ответ на заданный вопрос не заставил себя долго ждать.
Она была «ведьмой».
Она считалась жертвой искушения дьяволом и была известна как воплощение зла.
— Ваше Высочество?— — осторожно обратился двойник Гэндальфа.
Ченг Ян взглянул на старого человека. Однако всплывшие воспоминания заверили его, что старого человека звали не Гэндальф. Его настоящее имя Бэров, и был он заместителем министра финансов, посланным отцом Роланда помогать в управлении землей. Личность Ченг Яна совпадала с личностью Роланда, четвертого наследного принца королевства Грэйкасл. Он был послан сюда править этой землей. Жители приграничного городка поймали ведьму, немедля передавая ее в руки местных властей для допроса. Допроса? Нет, ее тут же приговорили к смерти без права защитить себя. Решение об участи заклейменных «ведьмами» обычно выносили местные землевладельцы или епископы, но с тех пор, как он принял на себя контроль над этой землей, принимать решения в таких делах стало его обязанностью.
Память Ченг Яна отвечала на его вопросы один за другим. Не было нужды фильтровать и мысленно прочитывать их, они словно всегда были частью его мыслительного процесса и внутренних переживаний. На мгновение он был сбит с толку — определенно, ни в одном сне не могло быть столько деталей.
Этот клочок земли, выглядевший бедно и отстало, находился во владениях королевства Грэйкасл, название которого он прежде никогда не встречал в книгах по истории
Ченг Ян решил, что он проверит, как такая антинаучная вещь как путешествие в пространстве и времени возможна, позже. Сперва нужно было разобраться с тем фарсом, что творился перед его глазами. Приписывание вины за все беды и несчастья, что царили на этой земле, «ведьмам» были актом невежества и даже варварством. Он не смог совершить подобное безрассудство, как повешение другого человека, с целью удовлетворения наблюдающей толпы.
Он выхватил официальные бумаги, которые держал Бэров, швырнул их на землю и медленно сказал:
— Мы чувствуем себя уставшими и огласим свое решение в другой день. Суд откладывается. Судьи распущены, а теперь разгоните зевак.
Ченг Ян знал, что он не может рисковать и действовать необдуманно. Он тщательно копался в своих воспоминаниях, изображая поведение истинного принца. Ему пришлось продолжить подражать дендизму (1) принца, его неискреннему поведению. Правильно, четвертый Принц сам испортился, имел неприятный характер и делал все, что хотел, без мыслей о последствиях его действий.
