— Никогда бы не подумала, что в таком далёком месте фермерские угодья могут ничем не уступать угодьям крепости Длинной Песни!
— Но они ни в какое сравнение не идут с угодьями около столицы! — Мэй не согласилась с девушкой. — Там пшеничные поля такие огромные, что соединяют собой города. С дороги только и видно, что пшеницу, так что скоро ехать становится скучно, вид-то не меняется.
— Правда? — неловко улыбнулась Розия. — Я никогда не была так далеко от крепости.
Мэй подумала, что если бы рядом с ней сейчас стояла Ирен, то она, услышав слова об огромных пшеничных полях, с завистью бы глянула на Мэй и попросила рассказать больше.— Не беспокойся, Розия, однажды ты на всё это посмотришь.
— Надеюсь, — Розия похлопала Мэй по плечу. — Спасибо за ободрение.
Розия пришла в театр в один год с Ирен, они были примерно ровесницами. Но из-за невзрачной внешности и плоховатой памяти Розия так и не получила шанса выйти на сцену официально. В театре было всего несколько людей кроме Ирен, которые общались с ней.
— А Ирен знает, что мы сегодня приплываем? — поинтересовалась Мэй.
— В своём ответе я написала ей дату, так что, думаю, она будет ждать нас у доков.
— Тогда всё будет хорошо, — кивнула Мэй. — Мне что-то не хочется оказаться посреди незнакомого города и искать гостиницу.
— А можно у Вас кое-что спросить, мисс Мэй? — неуверенно начала Розия. — Почему Вы решили вместе с нами приехать в Пограничный город? А ещё — почему Вы делаете это тайно, не сообщив театру? Ирен же сказала, что здесь есть маленькая возможность для тех, кого никуда больше не берут, но Вам-то такие возможности совсем ни к чему!
— Если бы я сказала театру правду, думаешь, администрация бы меня сюда отпустила? — недовольно скривилась Мэй. — А что касается того, зачем… Я просто хочу посмотреть, хорошо ли живёт моя театральная подруга.
Мэй знала, что покинуть крепость было не очень умным решением — ведь её собственная репутация зиждилась именно на крепостном театре. Так что если она разозлит владельца театра, то он может запросто прекратить рекламировать Мэй и вместо этого начать раскручивать другую актрису, и если это случится, то Мэй нечего будет ему противопоставить. Мэй должна была научиться признавать свои ошибки, в противном случае ей придётся отправляться в другой театр и пытаться ужиться с тамошними актёрами.
— Так вот в чём дело, — понимающе кивнула Розия. — Ирен, думаю, очень удивится, увидев Вас!
Чем ближе они подходили к Непроходимому горному массиву, тем сильнее менялся вид вокруг Красноводной реки. Стали появляться навесы и деревянные домики. Время уже подходило к полудню, так что у домиков то и дело виднелись радостные, готовившие что-то женщины. Принюхавшись, Мэй поняла, что в котелках у них варится овсяная похлёбка. Её запах причудливо перемешивался с витающим в воздухе ароматом пшеницы. На берегах реки бегали дети. Те из них, кто умел плавать, под улюлюканье товарищей скидывали с себя одежду и с громкими всплесками бросались в воду, только чтобы в следующий момент вновь вылезти на берег.
А потом Мэй, наконец, увидела пирс.
После того, как «Лебедь» пришвартовался, Гент и Сэм вызвались помочь дамам с багажом. И как только пассажиры высадились с корабля, Розия радостно завопила:
— Ирен!
Мэй проследила взглядом туда, куда смотрела Розия, и заметила там одетую в белое платье женщину, махавшую им рукой. Рядом с ней стоял высокий мужчина, даже на далёком расстоянии можно было разглядеть его мускулистое и мощное тело.
Ферлин Элтек, Утренний свет.
Мэй вдруг отчётливо вспомнила, каким Ферлин был до её отъезда в столицу.
