– Так точно, товарищ комдив. – И немного стройная толпа псевдофашистов, как в юности, пустилась в бег, по направлению к штаб-квартире нашего фальшиводокументчика. Конные разведчики в документах не нуждались и ушли вперед, ими руководит Мамбеткулов, еще один лошадиный фанат, тоже мне, прапрапрапраправнук Чингисхана.
Затем мы с Машуней поужинали, после этого Маша назначила старшину Цыбикова (бурята) рейдовым начтылом. Ну и загрузила его заняться загрузкой имущества в грузовики, Глафира возглавила склады (раздачу боеприпасов). Так припахав своих подчиненных, Маня освободилась, и мы решили пойти в лес, ну, попрощаться по-человечески…
Но не тут-то было. Только мы с Марией расстелили брезент, как из-за деревьев послышался воспитанный кашель, заменяющий стук в дверь. Вот суки, попрощаться не дадут…
– Кхе-кхе, товарищ комдив, можно вас на минутку?
Пришлось мне встать и пойти на голос, все равно же не уйдет Акмурзин без ответа (я по голосу определил, что это бесшумник – башкир).
– Ну чего тебе, товарищ Акмурзин?
– Разрешите нашему полувзводу поступить в распоряжение Бондаренко?
– Я не против, но есть ли у него свободные кони?
– Да, товарищ капитан, мы с ним уже договорились, осталось только у вас взять разрешение, мы целый день с его подразделением вместе.
– Ну, тогда чего стоишь, «кто ты такой, давай до свидания»[143]. – И бесшумный башкир удалился бесшумно (тавтология, но он реально бесшумно исчез, прямо растворился в лесу).
А потом часа полтора мы с моей королевой Марией (тьфу-тьфу, но не Стюарт[144]) прощались (а подлый я предвкушал свидания с Бусинкой), затем разошлись, она – контролировать деятельность своих складских, а я – узнать, как обстоят дела вообще.
Согласно плану у нас с полдевятого ужин, это для того, чтобы к десяти вечера все должны уже отужинать и быть готовы к великим делам. Потому, когда я подошел, люди ужинали, и я сел рядом с немцами, товарищи немцы уже давно освоились в наших рядах и со смехом обсуждали то, что Хельмута произвели в аристократы (фон Штирлиц). Оказывается, Хельмут из явных пролетариев, и если бы не ДОН-16, то никогда бы аристократом не стал. Как только ребята (немецкие) углядели меня, то стали говорить на русском (ну, как могли):
– Тьепер Хелмут ест красни маркграф, Хелмут фон Штирлиц, ха-ха-ха.
– Гросс спасиб фюр русиш дивизон.
А один из дежурных по столовой принес мою порцию обеда: на первое суп-пюре гороховое, на второе перловая каша с мясом. Ну, немцы, как жители классового общества, с интересом заглянули ко мне в котелок и тарелку, ан нет, содержимое их посуды и моей было идентичным. Это вам не разносолы генералов-пруссаков, это партизанская дивизия особого назначения, у нас все одинаково нужны! Нет, мелкие офицеры Вермахта ели то, что едят и зольдатики, зато комдивы еще как трескали разносолы, а я ж тоже как бы комдив, хоть и капитан пока.
Ну, поел я, немцы приличия ради посидели и, забыв про меня, начали шпрехать по-своему, что-то там рассказывая, ну и как любая мужская компания гогоча, ой, чую, разговор о женщинах шел. Потом, поев и раскланявшись с немцами, я поскакал в штаб, скоро же идти самолет принимать.
На пути встретился мне наш нацик, ну, который из двадцать первого века.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться?
– Слушаю тебя, Онищук (вы помните, у него тоже такая фамилия).
– Можно я пойду в рейд с вами?
– Зачем тебе вместе с «черными» идти против «белой и пушистой расы» истинных нордических арийцев? Где ж твой уайт павер?
– Ну, я все понимаю, да, я был не прав, кроме того, я боюсь деда…
– Не понял, какого деда? Ты о чем, любезный?
– Я, Сергей Викторович Онищук, отец мой – Виктор Петрович Онищук, а дед мой, Петр Никифорович Онищук, воюет с вами вместе…
Я от удивления тупо сел, прям на землю, и рот, наверно, разинул ширше Тихого океана, даже Сергей Викторович обалдел.
– Да дед узнает про мою глупость насчет «белой расы», наверно, убьет меня.
– И давно ты понял, что он твой дед?
– Давно…
– И долго собираешься от него скрывать, кто ты?
– Нет, пойду в бой, убью несколько немецких сволочей и расскажу деду, кто я.
– Ну, ты не прав насчет немецких сволочей, сволочи как раз нацистские, а немцы есть и хорошие, вон Шлюпке, Хельмут, другие ребята из немецких взводов.
– Да, ошибся, так можно я пойду в бой?
– А ты не умеешь стрелять, окапываться, маскироваться и вообще ничего как солдат не умеешь, я боюсь отправлять Петрухиного внука в бой.
– Умею, меня Артур многому научил, и не только, рассказал (и доказал), что мы русские для гитлеровцев унтерменши и многое другое. Раскрыл мне глаза на планы фашистов в отношении наших людей. А рабом быть не хочется, не хочу, чтобы рабами фашистов стали мои потомки. Лучше сдохнуть, но забрать с собой хоть одну нацистскую гниду.
– Ау, интернационалист новообращенный, успокойся, иди к Гогнидзе, послужи под руководством «черного», повоюй против «белой расы».
– Товарищ капитан, ну хватит, пожалуйста.
– Да, Серега, иди к Гогнидзе, пусть он из тебя классного артиллериста сделает.
– Я согласен.
– Слышь, кстати, Серый, ты в курсе, кто стоит за «движением»?[145]
