– Смирно! – скомандовал Гаджиев, и бойцы вытянулись во фрунт.
– Вольно, товарищи. Гаджиев, продолжайте свою работу, остальные срочно позвать ко мне всех командиров полков, батальонов и особиста Легостаева. Исполнять!
Бойцы разбежались по городу, в это время около дома показалась наша конница, слава богу, прибыли. И ко мне с докладом подскакал Бондаренко:
– Товарищ комдив, бойцы пехотных частей и кавалерии окончили марш и прибыли в городок, чрезвычайных происшествий во время движения не произошло. Взвод Смирницкого взорвал мост и так же скоро прибудет в городок.
– Молодец Александр, благодарю за службу.
– Служу Советскому Союзу!
– Бондаренко, определи бойцов на постой, и пусть отдыхают, сам возвращайся сюда, у нас намечается совет в Филях. Ах да, что там с евреями? Через мост прошли?
– Вас понял, товарищ комдив. Разрешите выполнять? Евреи? Ну да, они прошли, и мы сюда.
– Давай!
Через полчаса у меня собрался ареопаг[165], и первым выступил Цыбиков, как начтыл:
– В ходе рейда на территории завода по ремонту артиллерии нами захвачены следующие трофеи:
1. Четыре счетверенные зенитные автоматические установки[166], из них две отремонтированы и пригодны к употреблению. Две оставшихся негодны к употреблению, и придется уничтожить.
2. Три одноствольные зенитные автоматические пушки[167], из них тоже годны только две, третью уничтожим.
3. Кроме того, захвачено одиннадцать легких полевых гаубиц, но все в разбитом состоянии, видимо, недавно поступили и ремонт еще не был начат.
4. Также захвачены четырнадцать противотанковых и горных пушек, но и они негодны к использованию, видимо, все отремонтированные пушки встречали нас на подходе к городу и разбиты. Предлагаю уничтожить все орудия, кроме двух счетверенных зенитных автоматов и двух одноствольных зенитных автоматов. А еще предлагаю установить данные орудия на грузовики, в городе захвачено десять грузовиков разных марок, в основном немецкие и два французского производства.
5. Захвачено стрелковое оружие, карабины, автоматы, пулеметы и пистолеты, а также боеприпасы к ним.
6. Ну и последнее: захвачено чуть больше двухсот велосипедов.
– Зачем тут велосипеды, немцы что, на велосипеды пытались приладить эти пушки? – спрашивает хохмач Онищук.
– Нет, это велосипеды для пехоты противника, железнодорожники чего-то намудрили, и два вагона с велосипедами для гитлеровцев[168] 20 июня ушли под откос, ну и помялись машинки. Противник заставил поляков ремонтировать этот ножной транспорт, двести восемнадцать отремонтированы, и целая гора их пока валяется на заднем дворе, ну почти куча, у них орднунг, велосипеды сгруппированы по повреждениям.
– У тебя все, Цыбиков? – спрашиваю я.
– Да, товарищ комдив.
– Прибылов, займитесь первым делом установкой зениток на грузовики. Гогнидзе, обучите бойцов стрельбе из этих орудий. Если не хватает людей, можете взять у пехотинцев. Уверен, что противник сейчас обсуждает сложившуюся ситуацию и в скором времени атакует нас с воздуха. Чтобы к тому времени мы были во всеоружии.
– А нам зачем эти сиволапеды? – подает голос Никифоров. – Может, ну их, к лешему?
– Много ты понимаешь, рожденный ползать, – подкалывает летуна Онищук. – В разведку на лисапеде самое то. Так что не лезь в душу своими грязными гусеницами.
Затем провели перекличку потерь, и каждый командир доложил свои потери, всего погибло 16 человек. Из них семь человек танкисты (экипаж Т-26, экипаж БТ-7 и один человек из экипажа второго Т-26), четыре пехотинца, трое из ЗАР и двое саперов.
Потери ранеными 25 человек, но тяжело ранены только трое, остальные легкораненые. Потери в технике: один танк Т-26 и один танк БТ-7 не подлежат восстановлению, один танк Т-26 подлежит ремонту.
Тут поднимает руку Ивашин, и я приглашаю его высказаться:
– Мы потеряли семь танкистов погибшими, и в этом наша вина, мы не имели права пускать вперед слабобронированные танки. Впредь предлагаю пускать первыми Т-28, Т-IV и Т-34, остальные танки идут за ними. И вообще, нечего переть танками на позиции ПТО без артподготовки, я так думаю. Тем более полоса наступления у нас пока редко бывает масштабной, ну и в необходимый момент более маневренные БТ вырываются из-под прикрытия средних танков и атакуют, и то после артиллерийского налета на позиции ПТО, пусть даже по подозрительным местам. Т-26 предлагаю использовать строго по назначению, то есть как танк поддержки пехоты или как подвижные ДОТы.
– Кто что имеет сказать по поводу высказывания товарища Ивашина?
Руку поднимает Гогнидзе. Жестом приглашаю его к речи, и он начинает:
