– Что или…, Колесов?
– Может быть, война, товарищ младший лейтенант?
– А чего гадать-то Колесов! Через два часа ты все узнаешь!
– Так интересно же.
– А какая тебе разница, Колесов, от нас уже ничего не зависит. Угощайся… – протягивает открытый портсигар.
– Спасибо, товарищ младший лейтенант. А как же не думать, не гадать? Война – это не шутка.
Слышится шум мотора подъезжающей машины. Вскоре становится виден свет фар. Появляется две легковушки. Останавливаются неподалеку от спрятанных на опушке танков. Из головной выходит командир 4-го мехкорпуса генерал-майор Власов. Высокий, даже длинный, немного нескладный для военного, в очках, придающих ему вид сугубо гражданского человека. В сопровождении нескольких человек идет к танкам. Навстречу прибывшим выбегает комбат.
– Товарищ генерал-майор, 1-й батальон 16-го танкового полка находится на исходной позиции. Командир батальона майор Рябинцев.
– Как настроение, майор? – спрашивает Власов
– Боевое, товарищ генерал!
– Боевое? Это хорошо… – Власов кивает комбату и идет по полю в сторону небольшого пригорка метрах в пятидесяти. Поднимается и смотрит.
Все догадываются, куда он смотрит. Там в нескольких километрах граница. В темноте все равно ничего не видно, но генерал ещё долго стоит и жадно ловит ноздрями легкий ветерок, тянущий «оттуда». Затем возвращается к стоящим на прежнем месте командирам.
– Боевое, говоришь? – переспрашивает он майора. – Ну-ну…
И, не дожидаясь ответа, уходит к машинам.
Сидящий на башне Озеров говорит сержанту Колесову:
– Знаешь, Миша. Это, похоже, не учения. Это, Миша, война.
В комнате за столом сидят командующий фронтом генерал-лейтенант Кирпонос и член Военного Совета фронта корпусной комиссар Ващугин. Пьют крепко заваренный чай, деликатно похрустывая печеньем. У окна стоит, глядя в темноту, начальник Генерального штаба генерал армии Жуков.
Стук в дверь. Входит начальник штаба генерал-майор Пуркаев.
– Ну, что у тебя нового, Максим Алексеевич? – спрашивает Кирпонос.
– Ничего, Михаил Петрович. Теперь уже осталось только ждать, – отвечает Пуркаев.
– А на той стороне что? – Жуков отворачивается от окна и пристально вглядывается в лицо начштаба.
– Ничего подозрительного, Георгий Константинович.
– Неужели спят?
– Тишина, Георгий Константинович.
– Тишина… Не верю! Давно запрашивали?
– Последние сообщения – полчаса назад.
– Иди, запроси ещё.
Пуркаев выходит на улицу. У двери – не шелохнувшийся часовой, невдалеке, привалившись плечом к небольшой березке, покуривает вестовой. При виде генерала он гасит, послюнявив пальцы, окурок, выжидающе замирает. Пуркаев машет рукой, приглашая бойца следовать за собой. Командный пункт расположен в бывшем военном городке. Десятка полтора одноэтажных домиков прячутся в зелени деревьев. Окна затемнены. Генерал безошибочно выбирает один из домиков, заходит. Это обитель начальника оперативного отдела штаба полковника Баграмяна. Стол завален картами и бумагами, но участок перед Баграмяном расчищен. На свободном клочке стоит стакан с чаем в серебреном подстаканнике, и тарелка с бутербродами.
– Ну что, Максим Алексеевич?
– Нервничают, Иван Христофорович.
– Оно и понятно. Кто ж тут не будет нервничать. Что говорят?
– Ничего существенного. У тебя что нового?
– А что сейчас нового может быть? Все готово, все на местах, осталось – ждать. Я бы вообще лег поспать на часок, уже вторые сутки без сна. Надоела мне эта нервотрепка. Садитесь лучше, Максим Алексеевич, попьем чайку, закусим. Когда еще удастся спокойно посидеть. Все уже делается, а оттого, что мы суетимся, ничего не изменится.
– Завидую я твоему спокойствию. Крепкие у тебя нервы.
– Это у меня не нервы крепкие. Это я просто устал как черт. И нервничать тоже устал.
По кабинету ходит Сталин с потухшей трубкой в руке. За столом расположились Шапошников, Буденный, Ворошилов, Берия, Молотов.
Лицо Берия непроницаемо, Ворошилов как будто хочет рассказать что-то смешное, но понимает серьезность момента и сдерживается, лицо Молотова выражает откровенную скуку. Буденный поглаживает усы и явно пытается подавить зевоту. Шапошников делает вид, что изучает карту. Сталин смотрит на часы на стене, подходит к своему столу и нажимает кнопку. Появляется Поскребышев.
– Осталось полчаса, – говорит Сталин. – Подтвердите готовность командующим фронтами.
Друг против друга, как шахматисты, облокотившись локтями о стол, сидят нарком обороны Тимошенко и командующий фронтом генерал армии Павлов.
Звонит телефон ВЧ. Павлов берет трубку
– Да… Знаю, у меня тоже часы есть… Значит, самолеты в воздух!
Кладет трубку, смотрит на Тимошенко.
– Вот и началось…
Летчики 124-го истребительного полка бегут к машинам. Один за другим новенькие МиГ-3 поднимаются в только начинающее светлеть небо, выстраиваются в боевой порядок и берут курс к границе.
