– Покажите, в каком месте плацдарм, – Павлов подходит к разложенной на столе карте. Климовских показывает. – Единственный выход – это перебросить Голубеву саперные части, как можно быстрее, пока немцы не очухались, навести переправы и бросить туда все, что у нас еще осталось в резерве. Вызовите генерала Васильева и полковника Виноградова. И свяжите меня с маршалом Ворошиловым.
Через несколько минут вошли начальник инженерных войск генерал-майор Васильев и заместитель командующего по тылу полковник Виноградов. Но прежде, чем Павлов успел обратиться к ним, его окликнул телефонист:
– Товарищ генерал армии, маршал Ворошилов.
– Товарищ маршал, – начал Павлов, – Докладываю, что войска 13-й армии не смогли форсировать реку и несут большие потери. Но на участке 10-й армии удалось захватить плацдарм. Я предлагаю сейчас же начать переброску всех резервов, и в первую очередь, инженерные части от Филатова к Голубеву. Пока немцы не успели отреагировать, мы сможем расширить плацдарм и наступать на Варшаву с севера, а не с юга.
– Слушай, генерал Павлов, – отвечает Ворошилов, – Я, что не ясно сказал? Тогда прочисти уши. Войскам 13-й армии сегодня форсировать Вислу. Я сам лично скажу сейчас Филатову, что с ним станется, если он сегодня будет еще на этом берегу. Если Голубев переправился, значит есть хоть один нормальный генерал в вашей шайке-лейке. Все, еще не задействованные резервы отправляй к нему. Сегодня в состав фронта передана 22-я армия.
– Но товарищ маршал, пока прибудет 22-я армия, пройдет слишком много времени…
– Не ной, генерал, – Ворошилов вешает трубку.
– Ну, что сказал маршал? – спросил Климовских.
– То, что и следовало ожидать, – отвечает Павлов, – Слушайте, товарищи! Я прошу все, что можно сделать, и возможное, и невозможное, но надо изыскать средства и начать сооружать переправы на участке 5-го стрелкового корпуса. Надо постараться максимально быстро перебросить туда все, что у нас есть в резерве. Не позже завтрашнего утра нужно начать переправлять войска на плацдарм и расширить его. Других шансов у нас нет. Если мы не переправимся завтра, то на еще один штурм у нас сил уже не будет.
Полковник Баграмян дремлет за столом, положив голову на руки. На столе, заваленном бумагами, тускло светит керосиновая лампа. Рядом лавка, на ней планшет и лист газеты, на котором лежит надкушенный бутерброд с колбасой. Скрипит плохо прикрытая дверь, в щель протискивается здоровенный полосатый котище, с наглой усатой физиономией и рваным ухом. Он осторожно, на полусогнутых лапах, чуть не задевая брюхом пол, пересекает комнату, бесшумно вспрыгивает на лавку. Смотрит на спящего человека, затем аккуратно берет надкушенный кусок колбасы и так же бесшумно исчезает за дверью. Еще через минуту слышны торопливые шаги и дверь распахивается. В комнату входит генерал Пуркаев. Баграмян поднимает голову.
– Спишь, Иван Христофорович?
– Да какое тут, спишь! Что нового?
– Приказ Ставки. Немедленно нанести удар в северном направлении на Варшаву. Силами не меньше двух мехкорпусов. Варшаву будем брать мы. Фронту подчинены 16-я, 19-я и 21-я армии. Но пока их войска прибудут… Есть и совсем плохие новости: арестованы Павлов, Климовских, Фоминых, командующий 13-й армией генерал Филатов, его начштаба и еще куча народу. Командующим Западным фронтом назначен Тимошенко. Вот так вот, Иван Христофорович, вот так мы теперь воюем!
– Но это же ужасно! – Баграмян обхватил голову руками.
– Ужасно, – согласился Пуркаев.
В палатке командира бригады генерала-майора Родимцева собрались командиры батальонов.
– Товарищи, мне сегодня сообщили, что к нам выслано около тысячи человек пополнения. Все с опытом прыжков. Нам нужно на базе сохранившегося третьего батальона и того, что осталось от трех других батальонов, вновь развернуть бригаду. Корпус нам помочь ничем не сможет, в других бригадах тоже потери. Сроки даны сжатые, отдыхать нам не позволят. Командовать батальонами будут майор Симкин, майор Васильев, капитаны Гусев и Левушкин.
В палатку вбегает боец.
– Товарищ полк…, виноват, товарищ генерал-майор, наши машины прибыли, кухня там, медики.
– Наконец-то, Игорь, пойди, встреть.
На опушке леса остановилась колонна автомашин 5-й воздушно-десантной бригады. Симкин со старшиной подходят к машинам.
– Старшина, – приказывает Симкин, – Ты покажи им, где и как разместиться.
– Слушаюсь.
Майор подходит к стоящему последним фургону с красным крестом. Оттуда выпрыгивает Лиза Мухина и бросается ему на шею.
– Игорь, ты живой!
– Еще какой живой! Видишь, уже майор, представлен к Герою Советского Союза.
– Игорь, если бы ты знал, как я за тебя боялась. Нам сказали, что все погибли, потом сообщили, что осталось в живых совсем немного и то раненые…
