Народный комиссар обороны СССР И. Сталин
Жуков читает приказ Ставки, бросает бумагу на стол, выходит из комнаты, проходит мимо вытянувшихся по стойке смирно адъютантов, зло хлопает дверью и выходит на крыльцо. Постояв немного, он спускается по ступенькам и идет во двор. Навстречу ему попадается двое бойцов в форме НКВД, с винтовками наизготовку они ведут майора Симкина в грязной, рваной гимнастерке, без ремня, еле передвигающего ноги.
Жуков останавливается.
– Кто такой? – спрашивает он.
Один из конвойных делает шаг навстречу и вытягивается по стойке смирно.
– Товарищ маршал, ведем арестованного на допрос.
– Это я вижу, я спросил, кто он?
– Не могу знать, товарищ маршал, нам не докладывают. Знаю только, что он из камеры, где содержаться дезертиры.
– Дезертиры, говоришь. Ну-ка позови, кто тут у вас старший. – Жуков подходит к Симкину, – Звание, должность.
– Майор Симкин, – еле шевеля разбитыми губами, отвечает тот, – командир первого батальона 5-й воздушно-десантной бригады.
– Родимцева бригада? И ты от него дезертировал?!
– Я…
– Молчать! – к Жукову подбегают вызванные конвойным офицеры НКВД: усатый майор и два капитана. Жуков поворачивается к ним. – Приказано трусов и дезертиров расстреливать на месте. Вам это известно?
– Так точно.
– А с этим что? – Жуков кивает подбородком на Симкина.
– Товарищ маршал, по делу майора ведется следствие…
– Какое к черту следствие. Вы что не слышали? Расстрелять немедленно.
Во двор на полной скорости влетает немецкий трофейный «Хорьх» и, взвизгнув тормозами, останавливается. Из машины выскакивает генерал Родимцев и бежит через двор к маршалу Жукову, который идет к поджидающей его машине. Жуков видит его и останавливается.
– Родимцев, – удивляется он, – ты откуда?
– Товарищ маршал, прошу вас. Мне сказали, что вы приказали расстрелять моего комбата. Товарищ маршал, прошу вас, отмените приказ.
– А помню, было такое, – говорит Жуков, и удивленно добавляет, – Так он же дезертир.
– Товарищ маршал, Георгий Константинович. Какой он может быть дезертир?! Он же Героя имеет за взятие Кракова. Мы думали, что он погиб под Варшавой, а он уцелел чудом, и его наши разведчики подобрали. А в НКВД никак не могут разобраться…
– Ладно, – перебивает его Жуков, поворачивается к своему адъютанту, – Все слышал? Бегом.
Адъютант убегает. Жуков, заложив руки за спину, молча ходит по двору. Все ждут. Через две минуты адъютант возвращается.
– Ну? – встречает его Жуков.
– Поздно, товарищ маршал.
Жуков подходит к Родимцеву, не глядя ему в глаза, говорит:
– Поздно, Родимцев. Возвращайся к себе. – резко повернувшись, идет к своей машине.
Когда машины уезжают, к одиноко стоящему посреди двора Родимцеву подходит капитан Довженко.
– Знаешь что, Миша, – говорит ему Родимцев, – Ты никому не рассказывай об этом. Особенно Лизе.
Сзади к ним приближается капитан НКВД.
– Товарищ Родимцев! – говорит он.
– Да? – поворачивается к нему генерал.
– Видите, товарищ генерал-майор, как получилось. А ведь мы сегодня получили подтверждение, что действительно товарищ Симкин действовал в тылу врага в составе специальной группы. Собирались связаться с вами, но… Поймите, мы не могли… Товарищ маршал приказал. Товарищ майор пытался защитить, и его чуть самого под трибунал не отдали. Поймите, мы не виноваты…
– Да, я понимаю, – отвечает Родимцев и идет к своей машине.
– Товарищ генерал, – останавливает его капитан.
– Что еще?
– Было приказано… немедленно, но товарищ майор… Словом вот.
Он протягивает ему сложенный лист бумаги. Сверху на нем написано «Елизавете Мухиной».
Лиза роняет лист бумаги и опускается на землю, закрыв лицо руками. Ее плечи слабо вздрагивают.
