К моему великому удивлению, преданный охранник продолжил, объясняя, что у женщины действительно великие возможности в работе помощи себе подобным. Если бы она хотела их временно утратить, у нас не было бы другого выхода, как передать её потоку её собственной воли вплоть до того дня, когда ей удастся самой пробудиться к более возвышенному плану понимания. Она прекрасно отдавала себе отчёт, что муж не является её исключительной собственностью, что неразумная ревность может лишь привести её к опасной духовной ситуации. Она не могла не знать, что слово Учителя призывает учеников к прощению и любви, чтобы самые несчастные спутники не бросались в глубокие пропасти пути. Но если бы эти проекты противоречили программе, которую наметил нам высший план, то нам надо было бы оставить её в состоянии духа, охваченного разочарованием, чтобы время научило её личному обновлению.
После терпеливых объяснений Сидонио заключил с меланхолической улыбкой:
— Воспитание через принуждение не приходит. Каждый Дух обязан лишь самому себе своим возвышенным восхождением или огорчительным падением.
В этот момент мы сопровождали выход госпожи Сильва из тела плоти в её бегстве из дому к общественной дороге. Она ускорила шаги и оказалась перед старым необитаемым домом, в тени которого находились два развоплощённых злодея, яростные враги службы духовного освобождения, для которых она превратилась в преданного слугу. Было очевидно, что они ждали её с обдуманной целью интоксикации её мыслей.
Они приблизились к ней, дружественные и обходительные, не ощущая нашего присутствия.
— Ну что, Изаура, ваши уважаемые женские чувства много выстрадали… — сказал один из самозванцев, придав своему лживому голосу оттенок сочувствия.
— Ах, друг мой, — воскликнула она, явно удовлетворённая тем, что встретила того, кто может понять её воображаемые инфантильные боли, — значит, и вам это знакомо?
— Как мне не знать об этом? — высокопарно прокомментировал её собеседник. — Я — один из тех Духов, которые «защищают» вас, и знаю, что ваш супруг проявляет себя бессердечным палачом в отношении вас. Чтобы помочь вам, я следовал за несчастным повсюду, куда он шёл. И я застал его в измене домашним обязательствам.
В слезах, Изаура доверилась фальшивому другу.
— Да, это правда! — задетая, воскликнула она. — Я бесконечно страдаю… Нет в этом мире существа, более несчастного, чем я…
— Я признаю размах ваших моральных страданий, — продолжал льстивый преследователь, — я вижу ваши усилия и вашу жертву, мне известно, что ваш муж возвышает голос в своих молитвах во время обычных сеансов, чтобы скрывать свои собственные ошибки. Иногда, в самый разгар молитвы, он предаётся мыслям о роскоши, когда смотрит на женщин, которые часто навещают его дом.
Окутывая легкомысленного медиума медоточивыми фразами, он продолжал:
— Это абсурд! Мне больно видеть вас прикованной к этому плуту с маской апостола.
— Это именно так, — подтвердила бедная женщина, словно хрупкая ласточка-посланница, которая внезапно прилипла к дощечке, покрытой мёдом. — Я окружена нечестными людьми. Я никогда так не страдала.
Указывая на грустную ситуацию, Сидонио сказал мне:
— Прежде всего, агенты хаоса тревожат центры женских чувств, чтобы затем уничтожить её возможности миссионера. Ревность и эгоизм представляют собой открытые двери, облегчающие доступ к одержимости, разрушающей добро. Через чувственную исключительность медиум уже ментально привязалась к хитрым противникам её возвышенных обязательств.
Выказывая огромную грусть, он добавил:
— Посмотрите.
Интеллигентный одержатель взял даму, частично освободившуюся от своего физического тела, за руки и продолжил:
— Изаура, будьте уверены, мы ваши друзья. А истинные защитники — этот те, кто, как и мы, понимают ваши скрытые страдания. Это несправедливо, что вы подчиняетесь злоупотреблениям неверного мужа. Воздержитесь от приёма его свиты друзей-лицемеров, заинтересованных в коллективных молитвах, которые, скорее, походят на бесполезную клоунаду. Очень опасно предаваться медиумическим практикам, как вы это делаете в компании личностей подобного рода. Будьте осторожны!…
Неосмотрительный медиум заморгала глазами в изумлении от странной интонации, которой были произнесены эти слова, и вскричала:
— Дайте мне совет, щедрый Дух и друг, вы, так хорошо знающий мои молчаливые жертвы!
Стремясь уничтожить просветительную способность, которая функционировала с огромной пользой на семейном алтаре молодой женщины, окончательно сбитой с толку его приторными и ядовитыми аргументами, собеседник хитро заметил:
— У вас нет прирождённого призвания к обман}7. Не позволяйте, чтобы ваш дом превращался в зрелищный зал. Ваш муж и друзья в обществе преувеличивают ваши способности. Вам ещё нужно много времени, чтобы достаточно развить их.
Укутав её тяжёлыми завесами сомнения, нейтрализующие стольких благонамеренных тружеников, он сказал: