Освобождение. Через Дух Андрэ Луиса полностью

В этот момент ею руководили импульсы, она брела посреди нас, словно обычный сомнамбула.

Машинально она спряталась в материнских объятиях Матильды, и как только она оказалась на коленях благодетельницы, окутывавшей её своей нежностью, она стала положительно реагировать на нас, прежде удивлённая. Она, казалось, постепенно просыпалась…

Желая пробудить определённые центры ментальной жизни Маргариты, защитница начала проводить пассы вдоль её мозга. Это была операция, которую я не мог понять в достаточной степени. Но я видел, как Матильда прикладывала к ней магнетические ресурсы на нервные проводники органа, который помогал проявлению мысли, а также вдоль всей симпатической нервной системы. Позже Инструктор объяснил мне, что естественное состояние воплощённой души можно сравнить с более или менее большим градусом глубокого гипноза или с временной анестезией, в которой погружается разум существа через более медленные вибрации, свойственные низшему плану, с целью эволюции, совершенствования и искупления, в пространстве и времени.

Метаболические феномены на наших глазах становились очевидными в периспритной организации Маргариты, потому что она принялась выпускать из груди и рук флюиды тёмно-серого цвета в форме крайне разреженного пара, который растворялся в широком океане обычного кислорода. Немногим позже этой «очистительной операции» зоны эндокринной системы стали выделять алмазные излучения, похожие на созвездие с чётко выработанными контурами, блестевшее в тени перисприта, который до сих пор был тусклым и грубым.

Световые волны непрерывно исходили из груди Матильды, и всё принуждало нас поверить, что подзащитная Губио в этот момент омывается божественными ессенциями.

На этом этапе необычного процесса пробуждения молодая женщина заморгала глазами, как напуганный ребёнок, и ошеломленно уставилась на нас, в страхе отступая назад. Но повернувшись к нежному и просветлённому лицу благодетельницы, она постепенно успокоилась, как если бы она была притянута неописуемой любовью.

С нежностью Матильда поцеловала её, и при контакте с утончёнными губами Маргарита сжала её в своих объятиях, растроганная до глубины души, проявляя высшее желание духовного слияния.

Она, казалось, была охвачена внезапным восторгом и растроганная до слёз, воскликнула:

— Мама! Дорогая мама!

— Да, дочь моя, это я, — сказала её собеседница, с огромным чувством обнимая её. — Любовь никогда не исчезает! Союз душ побеждает время и смерть.

— Почему ты покинула меня? — спросила супруга Габриэля, прижимаясь к её сердцу в невыразимом порыве счастья.

— Я тебя никогда не забывала, — объяснила ей благодетельница со всё возраставшей нежностью. — Страна «телесного тумана», кажется, часто отдаляет нас друг от друга; но никакой тени не удастся разделить нас. Наши чаяния и надежды смешаны, как множество световых точек во мраке разлуки, подобные на звёзды-радиомаяки в ночной тьме, зовущие нас к бесконечности и вечности.

При ласкающих звуках этих слов бывшая одержимая, казалось, с каждым мгновением всё более чётко обретала сознание нашего плана.

Тревожные глаза её смотрели на защитницу, словно загипнотизированные огромным чувством, и, плача, она сказала:

— Матушка моя, я так устала и такая несчастная!

— И это в то время, когда начинается благодетельная борьба?

- улыбаясь, спросила Матильда.

— Я чувствую себя окружённой врагами, лишёнными добрых чувств. Меня, должно быть, мучили днём и ночью. У меня острые противоречия между чувствами и человеческой реальностью. Сам брак, в который я вложила свои самые дорогие мечты, был ни чем иным, как мрачной книгой жестоких разочарований. Моё сердце истощено и угнетено. Обман и духовный крах следуют за мной по пятам… именно поэтому я — тот груз, который висит на ногах моего деликатного и мужа, достойного лучшей судьбы…

Безудержные рыдания не давали ей продолжать.

Уважаемая посланница вытерла ей слёзы и благожелательно сказала: