Выйдя из узкой улочки, они образовали плотную алмазную формацию, с Оберьярлом, Свенгалом и Акселем на переднем конце алмаза. Несколько человек, пересекая двухэтажное здание, для пробы взмахнули топорами. По - прежнему в сторону этих двоих из города виднелся квадрат света. Растущий свет отбрасывал их тени в вытянутых, фантастических формах позади них. Эрак ступил на мраморную веранду перед большими двойными дверями хадифа. Он быстро изучил их. Солидно, подумал он. Твердая древесина с латунным переплетом и хорошим крепким замком. Тем не менее у скандианцев были свои ключи от таких дверей, и он жестом приказал двум своим более мускулистым гребцам выйти вперед.
-Топоры,- сказал он, указывая на дверь.
Мужчины ухмыльнулись ему. Один из них на мгновение отложил топор, поплевал на руки, затем схватил топор двумя руками. Эрак отступил, чтобы дать человеку место для хорошего удара с разворота в замок.
- Стой на месте!
Раздалась команда, и скандианцы удивленно обернулись. Из одной из боковых улиц, ведущих на открытое пространство, показалась фигура. Несколько налетчиков в тревоге выругались. Глаза Эрака сузились, и он почувствовал, как что - то сжалось у него в животе. Все было слишком просто, подумал он.
Глава 6
Несомненно, с глубоким чувством гордости и удовлетворения барон Аральд думал, что эта свадьба войдет в историю как свадьба года. Возможно, десятилетия.
У него уже были все признаки бурного успеха. За столом Зануд сидела группа из восьми человек, которые в данный момент соперничали, кто может быть самым неинтересным, властным и однообразным. Другие гости поглядывали в их сторону, молча благодаря организаторов, которые отделили их от этих ужасных людей.
Последовало неизбежное слезливое барахтанье и пронзительные взаимные упреки, когда подружка одного из молодых воинов из Боевой школы сэра Родни застала своего парня целующимся с другой девушкой в темном коридоре. Без этого не было бы свадебного приема, подумал Аральд. Он удовлетворенно вздохнул, оглядывая красочную сцену в столовой Редмонта, где ярко одетые пары сидели за столами, в то время как приспешники мастера Чабба спешили по комнате, разнося ошеломляющее разнообразие вкусных блюд: жареное мясо и дичь, блюда с дымящимися овощами, пряные блюда кухни, удивительные и фантастические творения в кондитерских изделиях, таких легких, что казалось, они взрываются на легкие как перышко осколки при первом же вкусе. "И, - подумал он с огромным удовлетворением, - еще есть пудинги и фрукты!"
Церемониальная сторона дня прошла отлично, подумал он, в немалой степени благодаря его собственному выступлению в качестве празднующего. Он чувствовал, что его богатый и выразительный тон, когда он произносил формулу брака для счастливой пары, добавил как раз нужный оттенок серьезности к происходящему.
Как и следовало ожидать от такого опытного оратора, как он сам, он поднял настроение особенно остроумной шуткой о тайной страсти, которая горела между Холтом и леди Полиной в течение последних двадцати лет – страсти, очевидно, не замеченной никем, кроме него самого. Шутка была основана на довольно умной игре слов, в которой он назвал непрекращающуюся привязанность Полины к часто отсутствующему Рейнджеру ее "любовью без остановки".
Он сделал паузу после шутки, чтобы дать публике несколько минут посмеяться. То, что никто этого не сделал, было легким разочарованием. Возможно, подумал он, его юмор слишком утончен для масс.
Полина, конечно, была потрясающе красивой невестой.
Уравновешенность и вкус этой женщины были непревзойденными в Королевстве. Когда она появилась на дне прохода в зрительный зал Редмонт, в которой принимают участие молодые отель и Дженни, наблюдался массовый вдох из собравшихся – приглушенный 'Аааа', бегая кругами по комнате.
Ее платье, конечно же, было белым-изящная официальная вариация элегантной формы курьера, которую она обычно носила. Простота, подумал он. Это был ключ к хорошей моде. Он взглянул на свой собственный пурпурный бархатный камзол, украшенный ярко-синими и золотыми ромбовидными ромбами, подчеркнутыми серебряной вышивкой, и на мгновение усомнился, что, возможно, он просто слишком занят. Затем он отбросил эту мысль. Более массивная мужская фигура могла бы выдержать немного дополнительного украшения, решил он.
