Штатах. Представитель Министерства сельского хозяйства США заявил, что число
крыс и мышей, используемых ежегодно в исследовательских целях, равняется 40
миллионам. В отчете перед комиссиями Конгресса в 1966 году лаборатория
исследований экспериментов над животными сообщила, что количество мышей, крыс,
гвинейских свиней, хомяков и кроликов, используемых в экспериментальных целях в
1965 году, достигало 60-ти миллионов, их количество возросло до 97 миллионов в 1970
году. Они указали число собак и котов, используемых в 1965 году, в пределах от 50000
до 2 миллиона. В 1971 году отчет Университета сельского хозяйства и исследований
окружающей среды обнародовал следующее количество животных, используемых
каждый год в американских лабораториях: 85000 приматов, 500000 собак, 200000
котов, 700000 кроликов, 46000 свиней, 23000 овец, 1,7 млн. птиц, 45 миллионов
грызунов, 15—20 миллионов насекомых и 200000 черепах, змей, ящериц; общее
количество составило более чем 63 миллиона животных.
Эти цифры меньше, чем данные лаборатории исследований экспериментов над
животными от 1965 года, и намного ниже, чем планировалось на 1970 год. Эти проекты
были, очевидно, связаны с промышленным ростом последних лет. Принимая во
внимание, что данные Университета Рутгера правильны и не преувеличены, становится
понятным, что это лишь верхушка айсберга. Из всего этого огромного количества лишь
некоторые эксперименты проводятся в медицинских целях. Большое количество
животных используется на факультетах Институтов лесоводства и психологии, но
намного больше используется для коммерческих целей, для испытания новой
косметики, шампуней, пищи, красителей и других несущественных предметов.
Совершающие эксперименты люди не отрицают, что животные страдают. Но они не
используют этот аргумент, потому что должны тогда подчеркнуть подобие между
людьми и другими животными, чтобы требовать, чтобы этот эксперимент мог иметь
некоторую уместность для человеческих целей. Исследователь, который вынуждает
крыс выбирать между голодом и электрошоком, знает, что крыса имеет нервную
систему, очень похожую на нервную систему человека и, возможно, чувствует
электрошок также, как и он.
В течение долгого времени существовала оппозиция экспериментированию на
животных. Эта оппозиция кое-чего добилась, но экспериментаторы, поддерживаемые
коммерческими фирмами, которых интересует прибыль, продолжали снабжать их
лабораторными животными и оборудованием, убеждая законодателей и
общественность, что это служит на пользу людям. Не нужно быть оппозиционно
настроенным к тому, что происходит теперь, чтобы понять, что эти эксперименты
косвенно калечат и людей. Мы должны сказать, что такие эксперименты надо
остановить немедленно, и методы исследований, убивающие животных, должны быть
изменены как можно скорее.
Чтобы понять, почему эти изменения настолько важны, мы должны знать кое-что о
экспериментах, проводимых сейчас и о совершенных на протяжении прошлых
шестидесяти или семидесяти лет. Тогда мы будем способны оценить требования
защитников животных. Чтение описаний этих экспериментов — неприятный опыт, но
мы обязаны рассказать, что творится в обществе, тем более, что мы оплачиваем
посредством налогов большинство этих исследований. Если животные должны пройти
через эксперименты, самое малое, что мы можем делать, это читать их описания.
Именно поэтому я не пытался осслаблять или пропускать некоторые нюансы. В то же
самое время я не пробовал ухудшить реальность. Приведенная информация полностью
взята непосредственно из отчетов экспериментаторов, опубликованных ими в научных
журналах, посредством которых экспериментаторы поддерживают связь друг с другом.
Этот источник, несомненно, более благоприятно относится к экспериментаторам.
Имеются две причины этого. Первое — экспериментаторы не будут подчеркивать
страдания, которые они причинили, если этого можно не делать в сообщении
результатов эксперимента. Поэтому о многих страданих не говорится в журналах.
Например, когда происходят неизбежные несчастные случаи при воздействии
электрошоком, или когда животные приходят в сознание во время операции из-за
плохо сделанной анестезии, экспериментатор не будет описывать эти
«незначительные» детали. Вторая причина: научные журналы — это источник,
благоприятно относящийся к экспериментаторам, и он включает в себя только те
эксперименты, которые экспериментаторы и редакторы журналов считают
существенными. Британская правительственная комиссия, которая исследовала
эксперименты на животных, обнаружила, что только приблизительно четверть
совершаемых экспериментов записывалась на пленку, поэтому нет причин не верить,
что о большом количестве экспериментов, например, проводящихся в Соединенных
