животным на основании того, что это подразумевает наличие обязанностей человека
перед животными. И мы ввиду этого можем перенести дату определения официальной
позиции Католической церкви без всякого изменения ее. Следующие строки приводим
из современного Американского римско-католического текста. Давайте сравним их с
вышеприведенными цитатами из Фомы Аквинского: «В установленном в природе
порядке несовершенное служит целям совершенного, неразумное служит разумному.
Человеку, как животному разумному, в соответствии с таким порядком в природе,
разрешается использовать вещи, находящиеся ниже его, в своих собственных целях. Он
вынужден питаться растениями и животными для поддержания своей жизни и сил.
Питаясь растениями и животными он должен убивать. Поэтому такое убийство само по
себе не является ни безнравственным, ни неоправданным». В этом тексте следует
отметить, что автор настолько остается верен Фоме Аквинскому, что даже повторяет
утверждение о том, что поедание растений и животных необходимо для поддержания
человеческого существа. Неосведомленность Фомы Аквинского в этом отношении
вызывает удивление, но оправданием может служить состояние научных знаний в его
время, хотя современному автору было достаточно ознакомиться со стандартной
работой по питанию или обратить внимание на состояние здоровья вегетарианцев,
чтобы убедиться в невероятной ошибочности вышеприведенных утверждений.
Конечно, есть немало католиков, которые сделали бы все возможное, чтобы улучшить
отношение их церкви к животным и они периодически достигают успеха. Однако
оказывая давление для снижения жестоких тенденций, ряд католических писателей
обрекают себя в категорию признающих и осуждающих все наихудшее в отношении к
животным их единоверцев. И все же большинство ограничивалось основами
мировоззрения их религии. Случившееся со Святым Франциском Ассизским
иллюстрирует это.
Святой Франциск — это выдающееся исключение из правил в католицизме с его
обескураживающим отношением к состоянию жизни нечеловеческих существ. «Если
бы только я мог быть принятым императором, — говорил он, — я умолял бы его во имя
любви к Господу и если он любит меня, издать указ о запрещении ловли и помещения в
клетки моих сестер жаворонков и чтобы все, у кого есть быки или ослы, кормили бы их
на Рождество праздничной пищей». Имеется много легенд о его сострадательности и
рассказ о том, как он проповедовал перед птицами, призван был показать, что глубокое
расхождение между ними и людьми менее глубоко, чем предполагают многие
христиане.
Но обманчивое впечатление от взглядов Святого Франциска может выглядеть более
выигрышно, если посмотреть на его позицию к жаворонкам и другим животным. Они
выступали не только как чувствующие создания, к которым Святой Франциск
обращался как к своим сестрам, и солнце, и луна, и ветер, и огонь — все для него были
братьями и сестрами. Его современники писали, что он чувствовал «восторг от
внутреннего и внешнего мира каждого создания, и когда он прикасался к ним или
смотрел на них, то казалось, что его дух скорее был на небесах, чем на земле». Этот
восторг распространялся на воды, скалы, цветы и деревья. Описание его деятельности
— это напоминание для современных «сильных мира сего» и, конечно, чаще всего
комментируются экзотические аспекты личности Святого Франциска. Это делает
невероятную широту его любви и сострадательности более подготовленными для
понимания. Это дает нам возможность увидеть, как любовь ко всем творениям может
сосуществовать с теологической позицией, которая является совершенно
ортодоксальной в спесиецизме. Св. Франциск утверждал, что каждое творение
восклицает: «Господь создал меня для своей цели, о Господи!» Само солнце, он считал,
светит для человека. Такие верования были частью его космологического восприятия
мира, хотя вопрос в таком плане им не ставился. Но сила его любви ко всем живым
творениям не ограничивалась такими соображениями. Вместе с тем, пока такая
всеобщая любовь изливалась прекрасным фонтаном сострадания и доброты, отсутствие
разумного осмысления и отражения ее могло в значительной мере нейтрализовать ее
полезные последствия. Если мы проявляем одинаковую степень любви к скалам,
деревьям, травам, скворцам и быкам, мы можем выпустить из поля зрения
существенную разницу между ними и в том числе самое важное отличие в степени
способности чувствовать или мыслить, и тогда можно прийти к выводу, что можно
любить что-то и после того, как мы убиваем его, так как мы питаемся для того, чтобы
выжить и мы не можем питаться без того, чтобы не убивать кого-то из тех, кого мы
любим, то в общем не имеет значения, кого именно мы убьем. Возможно в этом и
заключалась причина, что любовь Св. Франциска к птицам и быкам не выглядела как
