В тревожном колебании ГотфридВокруг глазами медленно поводит,Но никого не отмечает взглядом,На ком бы выбор мог остановить:Рассеян цвет борцов; судьбы ТанкредаНикто не знает; Боэмунд далеко;Спесивого норвежца победительСкитается в неведомых местах.59Храбрейшие, славнейшие, АрмидыСтав жертвами, ушли за нею вслед,И участь их потеряна во мраке;Отвагой не блистая, остальныеВсе замерли в безмолвии постыдном.Боязнь в них заглушает чувство чести,И никого опасностей такихИсполненная слава не прельщает.60И эта тишина, и этот видБессилье выражают слишком ясно!Тогда, вдруг вспыхнув гневом благородным,Готфрид встает и громко восклицает:«Я жизни б недостоин был, когда бы,Ее оберегая, потерпел,Чтоб всеми христианами неверныйПренебрегал, глумясь над их позором!61Пусть, сидя в безопасном отдаленье,Глядят вожди на поединок наш;А мне скорей доспехи подавайте!»И подают ему тотчас доспехи;Раймунд же мудрый, зрелый по годам,По разуму сугубо и отвагойВсем воинам сопутствующим равный,Раймунд к нему подходит со словами:62«Не будет так, чтоб, головой своейРискуя, государь, рискнул ты войском;Ты – не солдат, ты – полководец наш,И смерть твоя была бы нашей смертью.В тебе оплот, в тебе опора веры;Тобою сокрушится иго Ада;Тебе дан скипетр нами управлять;Мечом являть отвагу – наше дело.63Я сам, хотя годами отягченный,Пойду сражаться первым: пусть другиеОпасностей бегут; я не хочу,Чтоб старость мне служила извиненьем.Зачем, зачем я не во цвете лет,Как вы, кого боязнь в оковах держит,Кого ни гнев, ни даже стыд не могутНа мщенье за обиду возбудить?64Зачем я не таков, каким был раньше,Когда перед лицом земли германскойВ придворном состязанье ЛеопольдаЖестокого пронзил и повалил!Падение противника такогоТрофеем большим было для меня,Чем если б шайку сарацинов подлыхПрогнал один наш безоружный воин.65Ах, прежние бы силы мне теперьИ прежнюю бы кровь, уж я давно быС неверного сбил спесь! Но, как ни старИ как ни слаб я, сердце не застылоЕще во мне, и страх ему неведом;Пускай умру, но смерть моя не будетЗлодею торжеством. Доспехи мне!Счастливей дня еще не знал я в жизни».66Так старец благородный говорил.Его слова отвагу пробуждаютВо всех сердцах; нет робких и безмолвных:Все вдруг в одном сливаются порыве.Нет никого, кто б вызова не принял,И каждый домогается избранья;Все рвутся в бой: и Балдуин, и обаГюи, и Гвельф; Рожер, Стефан, Герньер.67
