1. Из страха пасть в отчаянной резнеСирийцы разбежались с укреплений,Один Аргант остался на стене —Мамлюка не поставишь на колени! —Глаза его страшны, лицо в огне,И мысли не допустит он о плене.Умрет колосс, но знает наперед:Никем не побежденный он умрет.2. Теснит он франков, но неоттесненныйГяур шагнул ему наперерез,По панцирю, по стали вороненой,По выправке узнал его черкес,Припомнил поединок отмененный,Когда Танкред на пятый день исчез.«Не поздновато ли на бой ты вышел? —От варвара христианин услышал. —3. Ты должен был прийти один – и что ж?Здесь шагу не ступить от многолюдья!Цена твоим словам и клятвам – грош!Ты притащил осадные орудьяИ завтра новые изобретешь,Но не уйти тебе от правосудья.В дощатой клетке по полю катись,Нигде женоубийце не спастись!»4. Танкред в ответ насмешливо скривился:«Жестоко пожалеешь ты, герой,Что слишком рано я на бой явился,Что от меня ты не прикрыт горой,Что птицею над морем ты не взвился.На правду горькую глаза открой:Я опоздал, но не по малодушью,Сюда пустынной пробираясь глушью.5. Перед тобой трепещут силачи,Ты вверил жизнь свою копью и луку,Женоубийцу, труса проучи,Возвышенную преподай науку.Солдаты, спрячьте гневные мечи —Мне давний долг пора отдать мамлюку.Особая исконная враждаНас кровью повязала навсегда». —6. «Один ты выйдешь или с целой ротой,Я неудобств не вижу никаких, —Вскричал Аргант, – тебя с большой охотойПри людях и вдали от глаз людскихЯ изрублю. Пощаду заработай!»Со стен они спустились городских,Друг друга охраняя перед боем —Вражда защитой служит им обоим!7. Делиться кровью недруга ни с кемНе хочет герцог – даже каплей малой!Он знает, что, позволив драться всем,Лишится быстро он добычи алой.Щитом черкесский заслоняет шлем,На встречных крестоносцев осерчалый.«Не троньте! – издали кричит он им. —За кем победа, нам решать двоим!»8. Прочь от руин и остовов кирпичных,Прочь от незатухающей резни,Минуя лагерь войск разноязычных,Тропой извилистой идут ониВниз по холму, где среди рощ масличныхДолина прячется в густой тени,Как будто созданная для ловитвы.Там место выбрали они для битвы.9. Назад на сбитые с петель вратаЯзычник посмотрел в тоске угрюмой.Заметив, что у горца нет щита,Свой щит отбросил франк: «Печальной думойТы омрачен, я вижу, неспроста.О близкой смерти не скорби, не думай.О том, что жизнь уходит, не жалей,Расстаться с жизнью трусу тяжелей». —10. «Об иудейской плачу я царевне, —Вздохнул черкес, – я думал, что спасуВ бою столицу Палестины древней.Я голову сейчас тебе снесу,Что мне с того? Награды нет плачевней…»Мечи они держали на весу,Но драться долгий миг не начинали:Противники друг другу цену знали.11. Танкред был изворотлив, словно ртуть,Молниеносным звался он недаром,Он ростом был язычнику по грудь,Горою мышц над франком сухопарымНавис Аргант. Танкред успел нырнутьИ, отвечая на удар ударом,Измаилита силился подсечь,На всю округу меч звенел о меч.12. Аргант не двигался, прямой, как свая,Клинок он выставлял перед собой,Танкредова клинка не отбивая, —Он метил в горло. Непонятный бой!Искусна стойка франка боевая,Он ловок, но прием его любой —Подсечки, выпады и контратаки —Отпор встречает храброго рубаки.13. Так в штиль, когда стихает зюйд и норд,Два корабля, неравные по мощи,На равных бьются: у каракки бортИз лучших бревен корабельной рощи,Бушприт тартаны не настолько тверд,Зато лавировать тартане проще,Но близко к многопалубной гореНе стоит низкой подплывать сестре.14. То замерев, то сделав выпад резкий,Танкред лазейку ищет для броска,В лицо ему нацелен меч черкесский,Язычник скор и бьет наверняка.Он сверху вниз удар наносит веский.«Где мастерство у мастера клинка?» —С насмешкой вопрошает сын Корана,В боку у рыцаря зияет рана.15. Мечом с ожесточеньем франк потряс.Нет больше смысла драться осторожно!Не перейди в атаку он сейчас,Победу он упустит безнадежно.Врагу он метит в прорези для глаз,Но взять нахрапом горца невозможно.О стыд! Танкред удар нанес сплечаИ рубится с Аргантом вполмеча.16. Врага за правую хватает рукуОн левою свободною рукой,А правой меч вгоняет в бок мамлюку:«Учитель, самолюбье успокой!Ты победил – спасибо за науку,Я оценил твой выверт мастерской!»Аргант выкручивается, бранится,Но не высвобождается десница.17. Когда же руку вызволил черкес,Болтался на цепи клинок ненужный,Гигант присел и под врага подлез,Уперся, издавая хрип натужный,И франка обхватил – так ГеркулесАнтея поднял над пустыней южнойИ стал душить, но рыцарь не ослаб,Одолевая мощь медвежьих лап.18. Не разомкнув железного захвата,Аргант всем весом валит смельчака,У горца левая рука подмята,Зато свободна правая рука.У франка правая рука прижата,Вдавилось в землю лезвие клинка.Не поднимись Танкред, не вырви правойРуки, бой завершился бы расправой.19. Аргант гораздо медленней вставалИ, получив удар, согнулся вдвое,Так гнет к земле остервенелый шквалСосну, тяжелую от мокрой хвои.Недолго ураган торжествовал:Вновь распрямилось древо вековое.Свирепству уступает мастерство,И бой еще страшнее оттого.20. Доспехи крестоносца покраснели,Рискует кровью сарацин истечь,Десницей вялой бьет он мимо цели,Без новых дров так остывает печь!Увидел франк, что тлеет еле-елеВ Арганте жизнь, и, опуская меч,Негромко обратился к моджахеду:«Сдавайся и признай мою победу!21. Не мною побежден ты, а судьбой,Зачем Фортуне сломанная спица?Я не намерен понукать тобойС нелепым требованьем откупиться».Взревел черкес: «Ты гнусной похвальбойМне предлагаешь честью поступиться,Чтобы прославиться перед ХристомИ трусом выставлять меня потом.22. Чтоб целый мир твоим поверил бредням!»Напрягся варвар, недруга кляня,Так вспыхивает пламенем последнимНеостывающая головня,Жар отдавая угольям соседним.В Арганте жар геройского огняВливался в обескровленные веныИ звал на смерть, на подвиг дерзновенный!23. Двумя руками рукоять мечаХватает сарацин и бьет с размахуПо шлему рыцаря, но, грохоча,Сбивая с панциря за бляхой бляху,Соскальзывает лезвие с плеча.Отпрянул франк, хотя и не со страху:Не испугался он лишь потому,Что смерти страх неведом был ему.24. Ударил вновь черкес, но вхолостую,Был опытный противник начеку:Нырнул он, оставляя тень пустуюСвистящему над головой клинку.Упал лицом язычник в пыль густую,Придавлен весом собственным к песку.Теперь никто хвалиться не посмеет,Что он Арганта повалить сумеет!25. Кровь принялась у варвара хлестатьИз всех открытых ран одновременно.На локоть оперся он, чтобы встать,И приподнялся на одно колено.Вскричал Танкред: «Друг другу мы под стать,Сдавайся, нехристь, смерть не лучше плена!»Аргант меж тем в песке нашарил мечИ пятку франку норовит отсечь.26. В Танкреде сердце гневное взыграло:«Ты жалости моей не заслужил!» —Три раза меч вогнал он в щель забрала,Пуская кровь из сарацинских жил.Упорство в гордеце не умирало,Он не по совести, без Бога, жилИ в мир иной не смог уйти достойно:Глумился и ругался непристойно.27. Благодарит Создателя геройИ прячет в ножны меч непобедимый.Он обессилен схваткой и жарой,Но, долгом воинским руководимый,Готов вернуться в лагерь под горой.По валунам тропой непроходимойДо места он боится не дойти —Где раненому мужество найти?28. Через кустарник он продрался плотный,На камень сел, не в силах сделать шаг,Рукой дрожащей, как тростник болотный,Подпер безвольно щеку и обмяк.Упал без чувств, пропал во тьме бесплотной.Лежит в лощине неподвижно враг,Неподалеку рыцарь изможденный —Кто победитель здесь, кто побежденный?29. За личную обиду мстил норманн,За личную обиду мстил неверный,Меж тем греховной кровью мусульманУ нижних врат, под крик неимоверный,Чертогов мрамор и лачуг саманОсвободитель отмывал от скверны.Кто этот ужасающий разгромСподобится отобразить пером?30. Оплот Аллы, дотоле пощаженный,Ареной стал бесчисленных смертей,То здесь, то там измаилит сраженныйВалился в кучу тулов и культей.Растрепанные выбегали жены,Прижав к груди рыдающих детей,Отцы выскакивали, голы, босы,Враги тащили девственниц за косы.31. Ринальд сирийцев гнал туда, где храмБелел над зеленью холмов окружных,Магометанам учиняя срам,Кровь отряхая с рукавов кольчужных.Дрожали горожане по дворам,Он жителей не трогал безоружных:Не латы защищали их, отнюдь,А неприкрытая металлом грудь.32. Сталь обращал он только против стали,Конем живых и павших не топча.Так яростно глаза его блистали,Что мог он обойтись и без меча.Не видел мир чудеснее баталий —В тот день бессильного и силачаНеравная опасность подгоняла,Неравных видом бегство уравняло.33. Дикарь, с копьем и без копья дикарьОт христиан укрылся в древнем храме,Не раз разрушен был его алтарь,Не раз отстраивался мастерами.Царь Соломон его украсил встарьЛиванским кедром, золотом, коврами.Молельней варваров он стал с тех пор,Был крепок на вратах его запор.34. Неспешно франк приблизился к мечетиИ взглядом каменный фасад обвел,Толпились нехристи на парапете,Топорщился снарядов частокол.«Как перебраться через стены эти?» —Подумал он и дважды обошелГромаду, плиты гладкие ощупав,Но не нашел ни лестниц, ни уступов.35. Так влезть в овчарню позднею поройГолодному не удается волку,Он перед заколоченной дыройПускает слюни, явно сбитый с толку.Вокруг святилища бродил герой,Высматривая в камне выступ, щелку,И вновь дошел до запертых ворот,Где сверху на него глазел народ.36. Неведомо зачем под солнцем знойнымВалялось там огромное бревно,На лигурийском паруснике стройномМогло бы мачтой выситься оно.Его движеньем легким и спокойнымОн поднял, усмехнулся озорноИ, стоя к дикарям вполоборота,Метнул с размаху в крепкие ворота.37. Засов с дверей вторым ударом сбит,Повылетали гвозди, скрепы, скобы,С упорством меньшим ядрами бомбитБомбарда из грохочущей утробы,Твердыню с меньшей яростью долбитРаскатистый таран железнолобый.В мечеть ворвался, все круша подряд,Ринальд и вслед за ним его отряд.38. Сей храм издревле Божьим был жилищем,Теперь кровавую он принял дань,Чем дольше справедливости мы ищем,Тем тяжелей карающая длань.Под сводом обесчещенным и нищимВеликая возобновилась брань.Развалины поруганного храмаОтмститель кровью отмывал от срама.39. Меж тем султан с отрядом небольшимБез боя цитадель Давида занялИ там стоял, суров, неустрашим,С царем, который свой народ тиранил.Солдатам крикнул турок: «Поспешим!Покуда кладку франк не протаранил,Перекрывайте подступы к горе —Не победить нас при таком царе!40. В слепых проулках верхнего кварталаЗавалов недруги не разберут…» —«О горе мне, – вздохнул старик устало, —С лица земли неверные сотрутПрестольный город мой. Пора насталаЛежать ему средь обгоревших груд.Я жил и царствовал, не царь я боле,Все кончено, я узник смертной доли!»41. Вскричал сельджук: «Владыка, где твояБылая честь, где дар богоявленный?Теряешь царство ты, терял и я,Но воля царская и дух нетленны.Под этим кровом ждут тебя друзья,Расслабь свои измученные члены…»Ни слова сверх того не говоря,Он слугам перепоручил царя.42. А сам загородил проулок узкий,Увесистой вращая булавой,На забаррикадированном спускеБезудержной атакой лобовойВстречал он в одиночку полк тулузский.Валялись мертвые на мостовой,Не многим удавалось увернутьсяОт гибельных шипов и в бой вернуться.43. Среди громадных глыб нащупав щель,На Сулеймана рыцари насели.Вскарабкался ко входу в цитадельРаймунд, поднаторевший в ратном деле.Бьет первым граф тулузский, но не в цель,Притом что нечестивец бьет по цели:У франка капли крови на челе,Он навзничь распластался на земле.44. В восторге от успеха боевогоСпасенный Сулейманом люд лютел,Бежали франки от меча кривого,Подход к твердыне древней опустел.Раймунда без сознанья, но живогоСултан увидел в груде мертвых телИ крикнул: «В башню пленника тащите,Я позабочусь о его защите!»45. Добраться туркам стоило трудаДо трупов, кровью свежею залитых:Немедля франки бросились туда,Где граф лежал на обагренных плитах.Тверда их воля, преданность тверда,Клокочет ненависть в измаилитах.Раймунд, твою свободу, жизнь твоюБойцы оберегали в том бою!46. Попал бы в плен рубака в общей свалке —Тулузцы оказались в меньшинстве!Ни щит двойной, ни шлем двойной закалкиСултанской не перечат булаве.Как вдруг через обломки, бревна, балкиГвардейский полк с Ринальдом во главеИз западного вылетел квартала,Рать Готфрида с востока налетала.47. Я видел, как застигнутый грозой,Пастух среди грохочущего адаСкотину гонит хлесткою лозой,Укрытье ищет от дождя и града.То за отставшей побежит козой,То за овцой, отбившейся от стада,Не убоясь ни грома, ни ветров,Последним входит под приютный кров.48. Так Сулейман, прислушиваясь к стукуПодков, судьбе своей сказал: «Прости!»Предвидел он, что ни копью, ни лукуОт урагана город не спасти.Единоверцев, вверенных сельджуку,Он должен срочно в башню увести:Бесстрашный в меру, в меру осторожный,Последним поспешил под свод надежный.49. Едва закрылись створы крепких врат,Ринальд к уступам вышел осажденным,До площади сквозь дым и трупный смрадДобрался по камням нагроможденным.Он жаждет мщенья, он сразиться радС противником, никем не побежденным:«Я датскому поклялся королю,Что юноши убийцу умерщвлю!»50. Еще немного – и крутую горуОн громовым ударом бы потрясИ Сулеймана предал бы позору,Гранитный форт убийцу бы не спас,Но Готфрид, полагаясь на Аврору,Окончить истребленье дал приказ.В пределах города бивак устроив,Он, просветлев лицом, созвал героев:51. «Немало горьких пережив годин,Приблизились мы к цели предприятья,Защитой нам Небесный Господин,Путевожатым кроткий лик распятья.Укрылся в цитадели Аладин,Его мы завтра утром выбьем, братья!А нынче милосердие велитНам раненых поднять с кровавых плит.52. Ступайте к тем, кто жертвенною кровьюКупил нам право жить в краю святом,Склонясь к страдальческому изголовью,Гоните алчность набожным кнутом.К стяжательству воспламенев любовью,Вы позабыли долг перед Христом,Да протрубит глашатай повеленьеОстановить резню и разграбленье!»53. Умолк и поспешил туда, где графТулузский приходил в себя со стоном.Меж тем султан, приспешников собрав,Внушал им нарочито бодрым тоном:«Какой бы ни был у Фортуны нрав,Надежда распускается бутоном,Не уступая холоду зимы.Не так всё страшно, как считали мы!54. Достанутся гяурам стены, крышиИ пленники, но город – никогда!Всесилен город властью, данной свыше,Сильны защитниками города!На площадях не станут крики тише,Но нам от этих криков нет вреда.Солим под гнетом франков обезлюдит,В конце концов он снова нашим будет.55. Глумливой кучке наглой солдатниНедолго радоваться изобилью:В обжорство и разврат впадут они,Убийствам предаваясь и насилью.Там, где теперь развалины одни,Бесславно сгинут под песком и пылью,Оставшихся халиф добьет легко,Он, говорят, уже недалеко.56. Накрыть сподручно камнеметам нашимЛюбой квартал, и цель у нас проста:Мы с высоты господствующей вспашемПодходы к усыпальнице Христа…» —Внушал воитель бодрость делибашам,Меж тем, пройдя пустынные места,Лазутчик в стойбище многоплеменномВел точный счет египетским знаменам.57. Из лагеря, как только день погас,К равнинам он направился безлеснымИ до рассвета, не смыкая глаз,Шагал на запад путником безвестным.Явился к Аскалону в ранний час.Когда же солнце по путям небеснымК зениту всплыло диском огневым,К позициям он вышел боевым.58. Флажки над гребнями палаток вьются:Зеленый, красный, желтый, голубой!На всех наречьях крики раздаютсяПод барабанный, под тимпанный бой.Ревут верблюды, кони ржут и бьются,Трубят слоны с трубою вперебой.«Вся Азия, вся Африка к СионуСтекается», – подумалось шпиону.59. Он быстро обо всем разузнаётИ прямо в штаб, к шатрам остроконечным,Где пестрый люд по площади снует,Открыто с видом шествует беспечным.Он встречным тьму вопросов задает,На тьму вопросов отвечает встречным,В лицо любому дерзко смотрит он,И не смущен расспросами шпион.60. Стан обойдя от складов до конюшен,К закату дня он каблуки истер,То здесь, то там им разговор подслушан,Все вызнал он, находчив и хитер.Среди шатров без окон и отдушинКомандный вскоре высмотрел шатер.Пытаясь распознать формированья,Полков каирских выучил названья.61. Дыру в холщовой видит он стене,Донесся чей-то голос из прорехи,Все сказанное в мертвой тишинеПодслушивал лазутчик без помехи.Умея незаметным быть вполне,Он притворился, что не для потехиПришел сегодня к главному шатру,И принялся залатывать дыру.62. Сам Эмирен восточным властелином,На пику опершись, стоял в шатре,Без шлема, в пурпурном покрове длинном.Застыли стражники при главаре.С берберским говорил он исполином,Колени преклонившим на ковре.Жестокостью дышало все в арабе.О Готфриде шла речь в безбожном штабе.63. «Так ты уверен, что от твоегоМеча падет пришелец нечестивый?» —«Не возвращусь я, не убив его, —Ответил варвар без улыбки льстивой, —В бою не положусь ни на кого,Сообщник не потребен мне ретивый.Одной награды я прошу себе:Повесить латы франка на столбе.64. И чтобы надпись на щите белела,Внушая внукам трепет и восторг:„Исторгнув душу рыцаря из тела,Ормунд его из панциря исторг!“»Ответил вождь: «Ступай на подвиг смело,В делах с Египтом неуместен торг.Халифа эта просьба позабавит,Подарков он тебе с лихвой прибавит!65. И приготовь поддельную броню,Недалеко сраженье роковое!»Силач ответил: «Я давно хранюОбманное прикрытье броневое».Вафрин не знал, какую западнюРасставить замышляют эти двое,Не знал, как полководца уберечьИ о какой броне поддельной речь!66. В раздумьях о халифском коноводеОн ночь не спал, но бодрым был к утру.Как только вспыхнул луч на небосводеИ флаги заиграли на ветру,Он побывал чуть ли не в каждом взводе —На марше, на ученье, на смотру.И на привалах в поисках разгадки,Прислушиваясь, обходил палатки.67. Бродя среди повозок день-деньской,Увидел он Армиды трон злаченый:Уныло щеку подперев рукой,Склоняла чаровница стан точеныйНа подлокотник, сломлена тоской.Вафрин, на лик взирая омраченный,Не знал, чем замутился блеск зерцал —В очах царевны жемчуг слез мерцал.68. Напротив трона видит он Адраста:Не шелохнется, не моргнет индус,С ним рядом от волненья дышит частоДругой невольник похотливых уз.То млеет, то осклабится зубасто,То в ярости покусывает ус.Узнать в бедняге трудно Тисаферна,От вожделенья дурень спятил, верно.69. Притворщик Альтамор не лебезит,В кружке девиц следя за ней украдкой,То равнодушье вдруг изобразит,То страстной заразится лихорадкой —Глазами по руке ее скользитИ, ловко домогаясь неги краткой,Под шелестящий проникает газ,Где два холма, вздымаясь, тешат глаз.70. Ресницами взмахнула чаровница,И просветлело дивное чело,Как будто в небе вспыхнула зарница,Как будто ветром тучу унесло.«Адраст, не дай Аллах мне усомниться,Что очень скоро отомстится зло.Чем ближе радость мести предстоящей,Тем сердцу ожиданье мести слаще!»71. «Я клятву, – прорычал Адраст, – сдержу,Досадно мне, когда ты смотришь хмуро.К твоим ногам я завтра положуОтрубленную голову гяура.Помиловать прикажешь – пощажу!»Речам соперника внимал понуроНадменный Альтамор. Свербела злостьВ груди его, как в горле рыбья кость.72. Армида Тисаферну: «Что на этоТы скажешь, мой отважный сердцелов?» —«Богиня, я не делаю секрета,Что недостаточно крепкоголов.От твоего свирепого клевретаЯ отстаю, лентяй и празднослов».Съязвил индус ревнивый: «Нет сомненья,Что ты со мной не выдержишь сравненья».73. Тряхнул в ответ надменной головойСуровый Тисаферн: «Да будь я воленС тобой схлестнуться в стычке боевой,Ты был бы менее самодоволен,Меня не вызов сковывает твой,А страх, что я любовью обездолен».Вскочил индус: «Ты это врешь со зла!» —Но драчунов Армида разняла.74. «Меня вы одарили, паладины,Служеньем, так оставьте мне его!Единства вашего залог единый —Любовь ко мне, и больше ничего.Вы хвастаетесь, как простолюдины,Вы ссоритесь, а мне-то каково?»Умолкла бестия, и распри мигомПод непреклонным прекратились игом.75. Идет лазутчик от Армиды прочь,Его загадка заговора гложет,В раздумьях тягостных проходит ночь,В пустых расспросах день бесцельно прожит,Самою жизнью он рискнуть не прочь,Он ждет, что помощь кто-нибудь предложит.«Погибну я, но в лагерь не вернусь,Пока не разгадаю эту гнусь!»76. Предположенья ум его кипучийВыстраивал, какие только мог,Однако сколько бедный мозг ни мучай,Непросто без ключа открыть замок.Судил Господь, чтобы счастливый случайЕму загадку разрешить помог:Увидел крестоносец в ясном свете,Какие супостат сплетает сети!77. К шатру Армиды снова он идет,Надеясь, что в толпе многоязычнойЛюдей словоохотливых найдет.К служанке, как приятель закадычный,Подходит и беседу с ней ведетВ своей манере дружеской, обычной.С веселым видом – эдакий простак! —Он к бедуинке обратился так:78. «Когда б я встретил девушку по сердцу,Я посвятил бы ей свой верный меч,Я Готфриду тогда бы задал перцу,Ринальда мог бы надвое рассечь.Скомандуй и любому иноверцуМгновенно голову снесу я с плеч!»Любезности сопровождая шуткой,Лазутчик подбирался к тайне жуткой.79. Себя улыбкой выдал он на миг,Другая дева слышит эти речиИ франку объявляет напрямик:«Всю жизнь я о такой мечтала встрече.Ты пленник мой, мой данник, мой должник,Любви ищу я, а не пусторечий!Ты рыцарь мой – об этом надо мнеПоговорить с тобой наедине».80. Добавила красавица негромко:«Вафрин, тебя узнала я давно!»Как вывернуться, вот головоломка!Лазутчик побелел как полотно,Сказал: «Ты обозналась, незнакомка,Хотя, признаюсь, сетовать грешноНа зрелище, открывшееся взорам,Лесбина сын, зовусь я Альманзором.81. Я из Бизерты родом…» – «Брось игру,Вафрин, известны мне твои повадки,Я друг тебе, я за тебя умру,Нам некогда играть с тобою в прятки.Танкред, твой повелитель, как сестру,От бед укрыл меня в своей палатке,И, благодетеля боготворя,Судьбе я подчинилась, дочь царя!82. Два месяца в счастливом заточеньеЯ под присмотром провела твоим,В душе не сетуя на заключенье,Напротив, я была довольна им.Здесь не грозит тебе разоблаченье,Секрет известен только нам двоим.(В пути перевидав немало странниц,Эрминию давно узнал тосканец.)83. Вафрин, верни меня в мою тюрьму,Где мне в свободе не было отказу.Здесь нет покоя сердцу моему,В унынье слушаю призыв к намазу.Я вижу, ты не зря надел чалму,Ты заговор раскрыть подослан в Газу.Мы заговор распутывать начнем,Ты без меня не разберешься в нем».84. Латин подумал: «Экая плутовка!Ум женщины и впрямь непостижим.За болтовней невинной – мышеловка!(Советам он не доверял чужим.)Армида вон как всех надула ловко!»А вслух сказал: «Сегодня же бежим!В оазисе привал устроим позднийИ там обсудим вражеские козни».85. Добавил: «Лагерь снимется к утру!» —Назначил встречу ей за частоколом.Вернулась дева к своему шатру,Товаркам с видом молвила веселым:«Нетрудно нашу обольстить сестру!»Чуть опустились сумерки над долом,К условленному месту подошлаИ в темноте лазутчика нашла.86. Остался позади чужеплеменныйБивак с его людьми и лошадьми,Спросил Вафрин: «Откуда ждать измены?Кто смеет покушаться, вразуми,На Готфрида, кто этот враг надменный?»Ответила царевна: «Из восьмиОрлов, чьей силой славен полк берберский,Ужасней всех Ормунд по кличке Дерзкий.87. Когда сойдетесь вы в бою святомС халифом, Азию ввергая в трепет,Ормунд доспехи с рыцарским крестомПоверх рубахи войлочной нацепит,В плаще прискачет бело-золотом.Вся хитрость крестоносцев – детский лепетВ сравненье с этой: златотканый шелкВтереться даст врагу в гвардейский полк.88. На шлемах метки будут у восьмерки,Чтобы сообщников узнать в бою,Не разглядит их стражник самый зоркий,Устроят в главной ставке толчею,Оцепят полководца на пригорке,Изрубят – слово я тебе даю! —И пустят слух, что сталью ядовитойУбит был Готфрид собственною свитой.89. В латинской разбираюсь я броне,Об этом знали слуги Эмирена,Гербы подделывать велели мне,Эмблемы рисовала я смиренно.Грешила я не по своей вине,В глазах людей и Господа презренна.Вот почему, обиду затая,Уйти с тобою согласилась я.90. Но главное, конечно же, не в этом…» —Царевна от стыда запнулась вдруг,Зарделись щеки ярко-красным цветом,Поводья выпали из нежных рук.Вафрин решил, что овладеть секретомОбязан: «Я, Эрминия, твой друг,Но, видно, дружбу ты сочла пустою,И я доверья твоего не стою».91. Вздохнула тяжко девушка в ответ:«Забытый стыд, опять меня он душит,Стыду в разбитом сердце места нет,Не вовремя он голос правды глушит.Огонь любви – вот главный мой секрет!Стыд никакой пожара не затушит!Пока пылают веси, города,Влюбленной беженке не до стыда!92. В ту гибельную ночь, когда расправуНад родиной моей вершили вы,Я потеряла больше, чем державу,Себя я потеряла и, увы,Судьбу, обещанную мне по праву.Во мне все чувства с той поры мертвыИ глупость от ума неотличима.С той ночи я больна неизлечимо.93. Я пряталась от бойни роковойВ своем дворце, в своем наследном доме,Когда в сверканье стали боевойВозник христианин в дверном проеме,Возник Танкред – мой господин и твой! —Его не упрекала я в разгроме,Лишь об одном моля: „Не будь жесток,Не обрывай невинности цветок!“94. Он руку взял мою и с тихой лаской,Подняв меня с колен, сказал: „Не плачь!На иноверца не смотри с опаской,Я покровитель твой, а не палач“.От слов гяура залилась я краской,В груди моей огнем разлился плач,И тяжесть нежности неизъяснимойЛегла на дно души легкоранимой.95. Спустя три дня в шатер пришел он мой,Спросил: „Ужели я тебя неволю?“Грустил со мной: „Слезами горе смой!“ —Сиротскую пытался скрасить долю.Меня украл он у себя самой!Давая волю, уводил в неволю,Вернул добычу – что мне до нее,Когда он штурмом сердце взял мое!96. Любви не скроешь! О любимом вестиВыпытывала я у всех вокруг,А сердце, сердце было не на месте,Ты понял, что влюбилась я, мой друг:„Кто он, Эрминия, скажи по чести?“Отнекиваясь, я вздохнула вдруг —Так горячо, что выдала мгновенноОберегаемое сокровенно.97. Зачем я не призналась! Я могла бЛекарство испросить от этой муки,В любви признанье – лучший эскулап!Бежала я, надеясь, что в разлукеУмру. Не будь мой дух труслив и слаб,Я на себя бы наложила руки.У смерти думая меня украсть,Беглянку скромности лишила страсть.98. Вафрин, к виновнику моей болезниВернуться снова попыталась я,Он мог один ей приказать: „Исчезни!“В полон вела меня звезда моя.Свобода показалась мне любезней.Пытаясь убежать от солдатья,На хижину я набрела пастушью,Признательная нищему радушью.99. Полгода в доме я жила чужом,Страх отступил, подавлен прежней страстью.Самим себе мы понапрасну лжем!От пастухов ушла я, но, к несчастью,Кочевник, промышлявший грабежом,Схватил меня. Как совладать с напастью!На запад, в Газу, полководцу в дар,Меня повез пустынник-дромедар.100. Наложницей в гареме ЭмиренаМне надлежало стать, но Эмирен,Решив, что имя царское священно,К Армиде отослал меня взамен.Не в первый раз я избежала плена,Не в первый раз опять попала в плен!Запутывалась в зарослях терновых,Но прежние шипы острее новых.101. Не вздумалось бы только моемуТюремщику сказать со взором лютым:„Тебя назад я, дева, не приму,Радушным ты пренебрегла приютом!“Впусти меня он в прежнюю тюрьму,Была бы рада я желанным путам…»Так сутки провели они в седле,В огне был запад и восток во мгле.102. Дорогу выбирая покороче,Вафрин все дальше забирался в глушь.Под самым городом в начале ночиУвидел он среди кровавых лужСирийца труп: подъемля к небу очи,Блистал доспехами могучий муж.Арабской вязью шлем литой украшен —Был мусульманин даже мертвый страшен.103. Не спешившись, не разглядев лица,Вафрин проехал мимо сарацинаИ вскоре на другого мертвецаНаткнулся. Сердце дрогнуло Вафрина.Увериться желая до конца,Открыл забрало у христианина.«Мой господин убит, о горе мне!» —Царевна услыхала в тишине.104. На миг у первого помедлив трупа,Отстала от попутчика она,И вдруг истошный крик из-за уступа!В ложбину гонит дева скакуна,Со взмыленного соскользнула крупа,На вид помешана, слепа, пьяна!Ей в сердце острое вонзилось жало —К безжизненному телу подбежала.105. Струились неутешны и чистыЕе неистощимые рыданья:«С возлюбленным – о тщетные мечты! —Я вновь соединилась для страданья.Тебя я вижу, милый друг, но тыМеня не видишь в сладкий миг свиданья.Найдя тебя, тебя теряю вновь,Теперь уже навек, моя любовь!106. Кто мог подумать, что в тоске и плачеСмотреть когда-нибудь придется мнеНа этот мертвый лик, на взор незрячий —Такое не привидится во сне.Себя я ослепила бы иначе!Счастливая, сгорала я в огнеЖестоких глаз. Погас огонь высокий,Могильной бледностью покрылись щеки!107. Нет, для меня и бледность хороша!О, если видишь ты мои терзаньяИ плач мой слышишь, светлая душа,Не воспрети последнего дерзанья:Я, неповинным воровством греша,С холодных губ холодные лобзанья,В восторге, как с горячих губ, сорвуИ смерти помешаю торжеству.108. Знакомые уста, благим приветомБеглянку утешали вы не раз,Загробным я пренебрегу запретомИ на прощанье поцелую вас.Решись я раньше попросить об этом,Молиться не пришлось бы мне сейчасО милости. Нет, смерти я не трушу:В пустующий чертог впустите душу!109. Покуда прах твой, рыцарь, не зарыт,Нас вместе примет темень гробовая…» —Так плакала Эрминия навзрыд,До капли жизнь из сердца изливая.Был рот у мертвого полуоткрыт,Не тщетно пролилась роса живая.Вздохнул герой, вздохнула дева с ним,Два тяжких вздоха сделались одним!110. Стонал, соленую глотая влагу,Танкред, и дева в тишине ночнойПролепетала, обретя отвагу:«Повремени с уходом в мир иной!С тобою рядом я в могилу лягу,Не умирай, побудь еще со мной,Открой глаза, любимый, Бога ради,В последней мне не откажи награде!»111. Глаза открыл и вновь закрыл Танкред.«Живого ты хоронишь господина, —Вскричал Вафрин, – у раненого бред.Взгляни-ка, не пробита ли грудина?От слез и причитаний только вред».Доспехи снял тосканец с паладина.Ощупать раны знахарка должна,На лучшее надеется она!112. Увы, перевязать ей нечем друга,Он от потери крови изнемог.Вуалью рану не затянешь туго,Надергать жалкой корпии комокНет времени, да и пуста округа.Тут долг любви Эрминии помог:Обрезать волосы он ей подскажет,Царевна ими раны перевяжет!113. Ни кардамон не рос там, ни сезам,Но заклинанья действенней корений,Целительней, чем мази и бальзам,Живительней при язвах и гангрене.Не верит раненый своим глазам:Над ним склонился евнуха смиреннейСлуга его Вафрин – прямой арабСо спутницей, наряженной в хиджаб.114. «Вафрин, давно ли ты покинул ГазуИ где сиделку отыскал в ночи?»Эрминия пунцовой стала сразу,Рекла: «Ты обессилел, помолчи.Покой поможет нам прогнать заразу,Но помни: плату требуют врачи!»Тут голову его без размышленийКладет себе царевна на колени.115. Вафрин гадал, где среди голых скалЗаночевать им – под каким навесом?Как вдруг отряд нормандцев прискакал:Кресты на пелеринах, копья лесом.Отряд в ущелье герцога искал:На поединок уходя с черкесом,Им приближаться запретил Танкред,Но рыцари нарушили запрет.116. С начала боя два часа минуло,Вернуться герцог должен был давно…Скрестились руки наподобье стула,Нести тарентца в лагерь решено.«У трупа не поставишь караула, —Вздохнул Танкред, – но и бросать грешноПокойника на растерзанье грифам,Будь он хоть трижды заодно с халифом.117. Позорна над безгласным телом месть,Как подобает, мы его зароем,Единственную после смерти честьОкажем мужу, павшему героем!»Вождю помогут поудобней сестьБойцы и вниз уйдут безмолвным строем.Вафрин с Эрминией ведут коней,Он сторожем теперь приставлен к ней.118. Прибавил тихо герцог: «Не к палаткамМеня несите, а в священный град,Случись мне нынче на пути негладкомСкончаться, я кончине буду рад:Добраться легче в упоенье сладкомОт Гроба Господа до райских врат.Хочу паломничество в мире этомЯ завершить исполненным обетом».119. В мечтах, что завтра будет он здоров,Уснул Танкред от ран и утомленья.Вафрин снял для царевны мирный кровУ христиан соседнего селенья,Невидимый прошел среди шатровИ в ставке принят был без промедленья.Там план сраженья обсуждал совет,И Готфрид каждый взвешивал совет.120. Вождя нашел Вафрин у изголовьяРаймунда раненого и при немКрасу и цвет дворянского сословья.Собранью Готфрид объявил: «Начнем!»Шпион поведал, как достиг становьяЕгипетского, как, не прячась, днемПрошел сквозь десять линий обороны.В молчанье слушали его бароны.121. «Мне неизвестна численность ордыСинайской, но я слышал, что в походеНередко ей недостает еды:Во всем Египте столько нет угодий,В сирийских реках столько нет водыПри самой незасушливой погоде,Их туча, пропасть, гибель, бездна, тьма —Поднимутся на холм, и нет холма!122. Долину наводнят, и нет долины!Но бедуин, живущий в шалашах,Не знает ни команд, ни дисциплины,Копье метнет и скрылся в камышах!Там есть, сказать по правде, исполины,Чьей славой горд магометанский шах,Да эскадрон, лихой необычайно,Бессмертным он зовется не случайно.123. Бессмертным он зовется потому,Что численность гвардейцев неизменна:Случись из строя выбыть одному,Тотчас убитому готова смена.Никто не превосходит по умуИ храбрости вождя их Эмирена.Поручено им хитростью любойВовлечь противника в открытый бой.124. Сюда берберский сброд полуодетый,По слухам, подойдет дня через два.Ринальд, будь осторожен в битве этой:Твоя скатиться может голова!На живодеров, на зверей не сетуй,Армида – повторю ее слова! —Тому отдастся и того полюбит,Кто голову врагу ее отрубит.125. На зов ее Адраст пришел в ЛевантОт моря, обращенного к восходу,Не на коне, а на слоне гигантНа битвы ездит, чужд людскому роду,И Альтамор, подмявший СамаркандАллаху своенравному в угоду,И Тисаферн, чей подвиг боевойПодобострастной окружен молвой!»126. Побагровел, услышав эти речи,И гневом воспылал Бертольда сын.В мечтах мальчишка был уже далече:Сражаясь против сотни сарацин,Себя воображал он в гуще сечи…Оборотился к Готфриду Вафрин:«Теперь скажу о деле посерьезней,Иудины тебе раскрою козни!»127. О каверзной поведал он игре,О ложных надписях на латной стали,О яде, о могучем дикаре…Расспросами потом его пытали,Настала тишина в штабном шатре,Когда он прояснил им все детали.На раненого Готфрид бросил взгляд:«Раймунд, что книги делать нам велят?»128. Старик ответил: «Завтра на рассветеДворец Давида я не стал бы брать,Как вы постановили на совете.Пусть отдохнет, пусть отоспится рать!Под башней, широко расставив сети,Отловим всех, кто вздумает удрать:Пристать к халифу мы им не позволим,Меча им не поднять над бранным полем.129. Но главное, ты должен поскорейСебя обезопасить от коварства.Нет царств без полководцев и царей,А ты основа будущего царства.Волков в овечьей шкуре не пригрей,Найдется против хитрости лекарство:Сменить значки на латах прикажиИ подлых тотчас уличишь во лжи!»130. «Мой друг, – услышал он от полководца, —Как ни ценю я мудрый твой совет,На нерешительность твою придетсяМне нынче дать решительный ответ:Не отсидимся мы на дне колодца,Завоевать замыслив целый свет.Мы стяги крестоносные поднимем,В открытом поле бой открытый примем!131. От глупой спеси сарацин раздут,Но сгинет спесь перед дружиной бравой.Там, где ислама высился редут,Мы праведной воздвигнемся державой.К рассвету башню нехристи сдадут,А не сдадут, возьмем ее со славой!Теперь же разойдемся до утра,Уже и звездам на покой пора».
