Но если прежним пламенем любовьВ нем не могла уж больше разгореться,Живым теплом его, по крайней мере,Смягчает целомудренная жалость:Душа его растрогана; однако,Естественное чувство обуздав,Под внешностью бесстрастной он искусноДвижение участия скрывает.53«Я скорбь твою, Армида, разделяю, —Так говорит он ей, – зачем в тебеНе в силах погасить я пламя страсти!Я не таю ни злобы, ни презренья;Не помню я обиды и о мщеньеНе думаю. Не враг и не раба,Ты и в любви, и в ненависти меруНарушила, поддавшись заблужденью.54Простительные слабости! ТебяОправдывают вера, пол и возраст.Могу ль я осуждать твои ошибки,Когда их разделял с тобою вместе?Нет, в счастье ли, в несчастье ли, но памятьТвоя мне будет вечно дорога,И рыцарем твоим я все ж останусь,Насколько мне позволят честь и вера.55Покончим навсегда с позором нашимИ погребем его в пустынях дальних.О, если б я из цепи дней моихМог вырвать эти звенья роковые!О, если б миру эта часть моейИстории неведомой осталась!И ты стрелу исторгни, что пятнаетИ доблесть, и красу, и блеск рожденья.56Расстанемся, и пребывай здесь в мире:Ни шагу дальше сделать ты не смеешь;На этой иль иной стезе найдиУсладу в недрах разума и воли».Пока Ринальд так говорит, Армида,Едва собой владея, на негоБросает угрожающие взгляды;И наконец громит его словами:57«Нет, ты – не сын Софии, и кичитьсяТебе геройской кровью не пристало:Ты морем в гневе выброшен со дна,Кавказом ты рожден, тигрицей вскормлен.К чему еще притворство? Хоть однимДвижением ты проявил ли жалость?В лице ты изменился ли? На вопльОтчаянья ответил ли хоть вздохом?58И ты, мою печаль поправший, хочешьБыть рыцарем моим, а сам бежишь!И ты, великодушный победитель,Охотно все обиды забываешь!Советы мне даешь, мудрец суровый!Журишь мою любовь, благоразумный!О Небо! Терпишь ты таких злодеев,А наши храмы и твердыни рушишь!59Иди, мне мира твоего не надо;Беги, неблагодарный! За тобою,Как фурия, вслед полетит мояСо змеями и факелами ярость.И если суждено тебе вернутьсяВ проклятый стан, своею кровью скоро,Могильными тенями окруженный,Искупишь ты отчаянье мое.60Тогда-то, вздох последний испуская,Ты призовешь Армиду… я услышу…»Пытается она договорить;Но скорбь ее слова вдруг прерывает,И звуки их теряются в пространстве!И падает как мертвая она:На теле выступает пот холодный,Смыкаются в изнеможенье веки.61
