Ее ум пытался уклониться от того, куда ее могла привести эта мысль, и она сосредоточилась на медицинских вопросах, ухватившись за них, как за спасательный круг. Твердыми, профессиональными движениями, она полностью освободила его грудь от бинтов и отклеила лейкопластырь от марлевой повязки. Она подняла ее и покачала головой. Поразительно. На его коже сейчас остался лишь шрам, который был там и прежде, след от операции побледнел, и экстраполяция показала бы, что внутренние повреждения также отлично зажили.
— Это нормально? — спросила она, — Такой темп излечения?
— Для Братства — да.
О, Боже. Если бы она могла изучить, каким образом регенерируют его клетки, она бы разгадала секреты процесса старения в организме человека.
— Забудь об этом, — он сжал челюсти, перебрасывая ноги на край кровати. — Мы не позволим использовать себя в качестве лабораторных крыс для вашей расы. А теперь, если ты не возражаешь, я собираюсь принять душ и выкурить сигарету.
Она открыла рот, но он прервал ее.
— Мы не болеем раком, поэтому избавь меня от очередной лекции, окей?
— Вы не болеете раком? Как это…
— Позже. Мне нужна горячая вода и никотин.
Она нахмурилась.
— Я не хочу, чтобы при мне курили.
— Именно поэтому я собираюсь сделать это в ванной. Там есть вытяжка.
Когда он встал, простыня соскользнула с его тела, она быстро отвела взгляд. Не то чтобы голый мужчина был для нее чем-то новым, но почему-то ей казалось, что его случай был другим.
Нда, понятно. Он был шесть футов, шесть дюймов роста с чрезвычайно мускулистым телом.
Она направилась обратно к своему креслу и села, затем услышала какой-то беспорядочный шум, позже последовал глухой звук. Она посмотрела на пациента с тревогой. Он настолько нетвердо держался на ногах, что потерял равновесие и упал на стену.
— Нужна помощь? —
— Нет.
Он взял зажигалку и что-то вроде самокрутки из тумбочки и, пошатываясь, пересек комнату. Она наблюдала за ним из своего угла, готовясь в любой момент оказать необходимую помощь.
И да, хорошо, возможно, она смотрела на него не только потому, что не желала, чтобы он рухнул лицом на ковер: его спина была великолепна, твердые мускулы обтягивали плечи, красивыми лучами расходясь от позвоночника. И его задница была…
Джейн прикрыла глаза и не убирала руку, пока за ним не закрылась дверь. Много лет проработав в медицине и хирургии, она четко следовала части клятвы Гиппократа: «Не Соблазни Пациента Своего».
Особенно, если речь шла о похитившем тебя пациенте. Боже. Неужели это действительно происходит с ней?
Через несколько минут из туалета раздался журчащий звук воды, но она не слышала, чтобы включился душ. Наверное, сначала он решил покурить.
Дверь открылась и, пошатываясь, пациент вышел; он не мог поймать равновесие, будто находился в эпицентре шторма. Он схватился за дверной косяк рукой в перчатке, плечи напряглись.
— Черт… Меня тошнит.
Джейн включила режим «врач» и бросилась к нему, отбросив в сторону тот факт, что он был обнажен и вдвое крупнее ее, и что несколько минут назад она пожирала его задницу глазами так, будто ее выставили на распродажу. Она обхватила его рукой вокруг твердой талии и крепко прижалась к его телу. Он опирался на нее, его вес был огромен, от полученной нагрузки она едва не свалилась на кровать.
Когда он с проклятием растянулся на кровати, она потянулась через него за простыней, попутно заметив шрам у него между ног. Он мог исцеляться без следов, тогда почему этот шрам остался на его теле?
Он резко выдернул покрывало у нее из рук, обернув его вокруг себя черным облаком. Затем закрыл глаза руками так, что она могла видеть лишь его эспаньолку и подбородок.
Ему было стыдно.
В образовавшейся тишине она поняла, что ему было… стыдно.
— Хочешь, я помою тебя?
Он задержал дыхание и какое-то время сохранял молчание. Ей показалось, он откажется. Но затем его рот медленно открылся:
— Ты бы смогла?
В какой-то момент ей захотелось ответить очень серьезно. Но у нее возникло чувство, что это лишь усилит неловкость сложившейся ситуации.
— Ну да, что сказать, я становлюсь святой. Это моя новая цель в жизни.
Он слегка улыбнулся.
— Ты напоминаешься мне Бу… э, моего лучшего друга.
— Ты имеешь в виду Рэд Сокса?
— Да, он всегда найдет что-нибудь остроумное в ответ.
— Ты знаешь, что едкое красноречие — это признак ума?
Пациент опустил руку.
— Я никогда не сомневался в твоем уме. Ни на мгновение.
Джейн затаила дыхание. Заметив в его глазах столько уважения, она могла лишь выругаться про себя. Для нее не было ничего привлекательнее, чем мужчина, который ценил умных женщин.
— Я хотел бы принять ванну, — сказал он. И добавил: — Пожалуйста.
Джейн прокашлялась.
— Окей. Хорошо.