Девчонка даже не удивилась: видно, сразу поняла, что это пароль. Дверь распахнулась целиком. В темном коридоре было дымно и душно, и как только створка за их спинами захлопнулась, в помещении стало еще темнее и жарче. В конце прохода мутно тлела навесная красная лампа. В круге ее света виднелись тяжелые бархатные занавеси, которые закрывали проход в главный зал.
— Восьмую кабинку на полчаса, — попросил Рикгард. — И что-нибудь выпить. А молодой леди — горячий шоколад. Или какао?
Он глянул на девчонку, но та пожала плечами. А может, она вообще ничего не пьет и не может? Черт их разберет, этих омег. Но знать, что девчонка не человек, не должен никто.
— Шоколад сгодится, — кивнул он хозяину.
Сухой и узкий, как старая палка, человек неохотно кивнул. В полумраке красного коридора его морщинистое лицо казалось исполосованным шрамами.
Он провел их до конца узкого прохода, а оттуда — мимо затворенных ширм, к восьмой кабинке. Внутри их ждали два маленьких диванчика, плотно придвинутых к столу, на котором тлела такая же, как и в коридоре, круглая красная лампа.
Девчонка забралась на свой диванчик с ногами и принялась крутить фитиль лампы.
— Оставь лампу. Сломаешь — заставят платить как за три, — заметил Рикгард, садясь напротив. — Зачем ты это делаешь?
— Мне любопытно. Омеги должны изучать мир, — объяснила девчонка, усаживаясь ровно.
— А теперь рассказывай, — кивнул ей Рикгард. — Здесь безопасно. Мамонты, бандикуты, дронты — сюда никто не сунется. А лампу все-таки не трогай.
Она отдернула руку и озорно улыбнулась.
— Бандикуты и дронты вымерли, — сказала она тут же.
— И мамонты тоже. Ты не понимаешь шуток?
— Понимаю. Но забавным выдумкам я предпочитаю достоверную информацию.
Рикгард молчал, рассматривая омегу. В полумраке ее лицо казалось взрослее и серьезнее, но глаза светились хитро и насмешливо.
— Расскажи мне про аномалию, — попросил он нетерпеливо.
Она рассказала.
Девчонка и вправду держала в руках аномалию, она могла ее переносить, трогать ее и даже растягивать, словно резиновую. Она делала то, чего Рикгард просто не мог себе представить, и он бы ни за что ей не поверил — если бы не видел все это своими глазами.
Аномалии были бесплотны. Они были призраками старых Возмущений, разношерстными, разномастными, не похожими друг на друга, но в одном все-таки сходными: они состояли из вещества, точной картины о котором отдел Ликвидации не составил даже за многие годы. Но даже в неясной и довольно приблизительной характеристике значилось четко: плотность этого вещества равнялась плотности газа. А удержать в руке клочок газа — задача гиблая.
Рикгард слушал ее жадно, внимательно, не перебивая. А еще следил за тем, как верно движутся ее губы, как щурятся глаза, как забавно она поводит носом; ее руки повторяли сказанное сами по себе, легко и непринужденно, словно она никогда не училась жестикулировать и подбирать этим движениям правильный рисунок; иногда она ерзала на месте, устраиваясь поудобнее, поправляла прядку или на мгновение поворачивалась к ширме, слушая поступь хозяина «местечка». Когда тот принес напитки (всем своим видом выражая отвращение к такому дешевому заказу), девчонка заблаговременно замолчала, а потом, когда хозяин вышел, заговорила тихо, зная, что он рядом и может ненароком ее услышать. Она делала все, что сделала бы обыкновенная,
Но все это было не так уж важно. На месте металлической девчонки Рикгард вдруг яснее ясного увидел шанс. То, что она рассказала, конечно, не лезло ни в какие ворота, но там, где картинка заменяла тысячу слов, аргументы были излишни. Предписывая Рикгарду стажера-омегу, начальство отдела Ликвидации о таких перспективах и не мечтало.
— Покажи, — попросил он, когда девчонка замолчала. — Растяни аномалию пошире. Я хочу увидеть все это сам.
Она снова вытащила из кармана то, что называла «стекляшкой». Потом взялась за уголки и чуточку ее растянула. Сквозь нее проступил яркий электрический свет.
— Чувствуете? — спросила она, и Рикгард кивнул. — Пахнет вкусно. И мотор тарахтит. Слышите?
Рикгард заглянул в «окно». Комната с той стороны напоминала хранилище при ресторанной кухне: на стеллажах громоздились ящики с томатами, зеленью, яблоками, грушами, ананасами и прочей снедью. Слишком красивые продукты, сочные, свежие — теперь таких все меньше, а цены на них все выше. Девчонка подняла ладонь к порталу и потянулась к яркому помидорному боку.
— Не трогай, — пробормотал Рикгард.
Девчонка отдернула руку.
Рикгард больше не боялся полиции, не думал о черной метке, а страхи и опасения отступили. Теперь все, о чем он раздумывал накануне, вдруг стало неважно.
