Ходили слухи, что еретики пытались воспользоваться против него особым оружием — красавицами. Если бы он соблазнился, святость исчезла бы и чудеса бы больше не получались. Однако он устоял. Скорее всего это было ни на чем не основанное злословие — катары были известны, как люди строгой морали. Но, возможно, в этом антикатарском мифотворчестве проглядывают воспоминания о некогда действительно существовавших на востоке манихейских сектах, проповедовавших половую распущенность — раз весь материальный мир есть грех и гадость, нечего стесняться!
В общем, все его старания мирно обратить еретиков на путь истинный не удались. Оставалось ему возложить надежды на вышеупомянутую палку — на крестоносцев.
Но в другом отношении святой Доминик преуспел — он основал новый монашеский орден. Как всегда, когда основывается новый орден, среди его первых членов бывает много фанатиков, готовых на все ради идеи. К святому Доминику шли люди, которым он нравился, для которых он был образцом для подражания. Я надеюсь, что читатель уже понял, что у этого святого характер был бойцовский, да и образованием он не пренебрегал (полная противоположность его не менее знаменитому современнику — святому Франциску). Итак, возник новый орден, официально называвшийся «Братья-проповедники». Обычно, однако, членов ордена называли по имени основателя — «Доминиканцы». Или «Псы Господни». Думают, что последнее название возникло по созвучию «Domini canes» — по латыни это и означает «Псы Господни». Герб ордена — собака с факелом в зубах. А еще они любили, когда их называли «Христовы ласточки» — их форменной одеждой были черно-белые рясы (тщедушный Ежов тоже не возражал, когда близкие звали его воробушком). Орден — он существует и сейчас — вошел в историю, благодаря научным заслугам (что было — то было!) и инквизиции. Папа Григорий IX сделал правильный выбор, поручив инквизицию доминиканцам. Именно им задача оказалась по плечу. Святой Доминик к тому времени уже умер, а святым был объявлен после провозглашения инквизиции.
Современному человеку при слове «инквизиция» прежде всего вспоминаются пытки. Пытки, однако, не были спецификой «святого следствия». Они применялись в Средние века и в светском судопроизводстве. У современников ужас перед инквизицией вызывали не только пытки. Тут надо объяснить, что Западная Европа в XIII веке — уже правовое общество, несмотря на пытки (они доживут до XVIII века включительно). Там привыкли к гласным судам на основе римского права (то есть, на основе кодекса Юстиниана). У обвиняемого были права на защиту, на адвоката и т. д. Все эти правила действовали для воров, убийц, насильников и т. д. А вот лица, заподозренные в ереси, этого всего лишались. Даже старинное право церковного убежища не соблюдалось — могли арестовать прямо в церкви, во время молитвы. И еще пугала таинственность. Никто не знал, что «там» происходит. Если и случалось человеку выйти оттуда с формулировкой: «Вина не доказана» (а в патриархальные времена первой инквизиции это все-таки бывало), он молчал — инквизиция никогда не прощала окончательно. Лучше было молчать. И сама инквизиция себя не афишировала. Когда инквизиторы, обычно доминиканцы, редко — францисканцы, являлись куда-либо, они располагались в ближайшем монастыре. Позднее кое-где появились и специальные тюрьмы. Сперва на несколько недель объявлялись дни милосердия. Можно было прийти и покаяться — «примириться с церковью». Тогда даже настоящему еретику удавалось избежать самых жестоких наказаний, конечно, если он отказывался от ереси. И отделаться паломничеством к святым местам или участием в крестовом походе (если таковой намечался), а также штрафом — подношением на благие дела, вроде строительства церкви или моста. Но фокус состоял в том, что надо было доказать искренность своего раскаяния. А это можно было сделать, только донося на других. И для проформы даже спрашивали иногда, желает ли человек, чтобы следствие по его доносу велось по римскому праву или чтобы занималась этим инквизиция? Конечно, почти всегда доносчик выбирал инквизицию — по римскому праву, если донос не подтверждался, доносчика наказывали. Инквизиция этого не делала.
