Но помимо живых людей власть инквизиции распространялась и на мертвых. Если поступали доносы на уже умерших, брались и за них. Официального срока давности тут не было, но установился обычай вскрывать могилы, которым меньше сорока лет. Мертвеца тоже могли сжечь со всем подобающим антуражем. И это не просто был мрачный символический акт. Тут же вставал вопрос о наследстве — ведь имущество еретика должно быть конфисковано — и о чести семьи, ибо родня еретика обрекалась на позор. Но у инквизиции была власть не только над людьми, но и над книгами. Еретические книги тоже торжественно и публично сжигались, и вот тут инквизиция могла напакостить и евреям, ибо иногда жгли и Талмуд. Книги жгли целыми возами, а они были тогда дороги. Дорог был пергамент, да и бумага поначалу была недешева. И переписывали их от руки. Так что материальный урон был ощутим. Но, конечно, евреи тут же восстанавливали Талмуд.
А в общем-то все это было задумано не для евреев. Крещеных евреев тогда было мало. А некрещеные попадали в лапы инквизиторов только в одном-единственном случае — если совращали христиан в свою веру. Этого, практически, в классическое Средневековье не бывало. В позднее Средневековье переход христиан в иудаизм случался изредка в Речи Посполитой — средневековой Польше, включавшей Украину, Литву и Белоруссию. Но хотя Речь Посполитая и была государством относительно веротерпимым, за такое можно было лишиться головы и там, так что таких людей срочно переправляли оттуда в турецкие владения, то есть в исламский мир.
