Он невольно спрашивал себя: а надолго ли сохранится у американцев память о боевом союзном братстве, чувства восхищения своим русским союзником и благодарности за пролитую им кровь в жестокой борьбе за общую победу над Гитлером? Короче, кто с Эриком Худом, а кто — с его отцом? Не от этого ли зависит прочность будущего мира?
Генерал Эйзенхауэр, как обычно утром, просматривал заголовки армейской газеты «Звезды и полосы». Русские развивали мощное наступление: взята главная квартира ставки Гитлера под восточно-прусским городом Растенбургом, освобожден в Польше самый большой гитлеровский лагерь смерти в Освенциме, захвачены Мемель, Катовице, войска 1-го Белорусского фронта перешли границу Германии западнее и северо-западнее города Познани…
Из Москвы вернулись заместитель Эйзенхауэра главный маршал авиации Артур Тэддер и члены его делегации. Они не могли нахвалиться русскими. Сталин показал себя лояльнейшим союзником. Он заявил, что теперь, когда с помощью советских войск арденнское наступление Гитлера ликвидировано, Германия окажется между молотом и наковальней и вынуждена будет разделить свои резервы. Оказывая нажим на гитлеровцев с двух сторон, союзники встретятся где-то в Германии. Нынешнее наступление советских войск, по всей вероятности, будет осуществляться до Одера, чтобы потом снабдить армию всем необходимым для решающего штурма. Сталин обещал регулярно информировать Эйзенхауэра о своих планах. Наконец обеспечен непосредственный контакт двух великих сил, которые сокрушат Гитлера.
За ужином кто-то предложил тост за русских, за Красную Армию, за вечное чувство благодарности. Генерал Айк, будущий президент Соединенных Штатов Америки, медленно произнес:
— Я слышал тут, во Франции, такую историю. Была у одного отца на выданье дочь. За ней ухаживали два молодых человека. И так случилось, что один из них спас жизнь отцу своей возлюбленной. Отец, естественно, поклялся ему в вечной благодарности. Но через несколько дней другой ухажер, который был умнее, сделал так, чтобы отец девушки смог спасти ему жизнь. И вот этот господин отдает руку своей дочери… кому же? Конечно, тому ухажеру, которому он спас жизнь. Ибо не мог он возлюбить зятя, которому был обязан своей жизнью…
В день, когда исполнилось ровно двенадцать лет с того рокового дня, когда Адольф Гитлер стал, на беду Германии и всего мира, рейхсканцлером, он последний раз выступил по радио, в последний раз призвал к победе измученный народ и клятвенно обещал ему эту победу. В тот день его министр вооружений Альберт Шпеер, с которым он, бывало, фантазировал над грандиозными архитектурными планами будущего Берлина (он хотел дать этому городу новое имя — «Германия»), вручил фюреру меморандум, доказывавший, что третий рейх проиграл войну.
Гитлер приказал Йодлю не показывать пораженцу рейхсминистру Шпееру красную папку с разработкой операции «Затмение». Эту папку читали Гудериан, Гелен, Хейнрици. Всех их охватывал леденящий душу ужас.
И были, конечно, среди них генералы, постаравшиеся запомнить пограничную линию между английской и американской зонами, с одной стороны, и советской — с другой. Она шла по реке Эльбе от Любека до Ниттенберга и от Эйзенаха до границы Чехословакии. Чтобы знать, куда держать путь, когда придет время сдаваться.
Генерал-полковник Йодль застонал от боли и гнева, читая преамбулу к операции «Затмение». Ему хотелось схватить эту папку и разорвать ее на клочки вместе с содержимым. Это был приговор третьему рейху. Он подтверждал требования союзников о полной и безоговорочной капитуляции и устанавливал будущий раздел на четыре оккупационные зоны. Эта папка была недавно захвачена у союзников в Арденнах. Кажется, у англичан. Надо бы представить минимум к Железному кресту 1й степени офицера, добывшего этот потрясающий документ, но кто награждает гонца с плохими вестями! Им отрубают голову. А за такие вести и четвертовать мало. В папке было семьдесят убийственных страниц и две карты. Штамп: «Секретно. Только для командования!» Гриф верховного штаба экспедиционных сил. Подпись генерал-майора сэра Фрэнсиса Гинганда, начальника штаба Монтгомери.
Предвосхищая нелепую женитьбу фюрера на Еве Браун, генерал Йодль принял решение жениться на своей невесте — секретарше штаба вольнонаемной фрейлейн Луизе, хотя понимал, что и его положение и положение рейха безнадежно.
12 февраля он вместе с другими высшими руководителями вермахта и рейха прочитает коммюнике Ялтинской конференции «Большой тройки» и поймет, что план этот не фальшивка и что сулит он гибель рейху.
Это понял и Гитлер, но тут же переборол себя, страстно желая верить, наперекор всему, что у него еще есть надежда, теперь уже — надежда на чудо.
Американский дипломат Джордж Кеннан, советник посольства США в Москве, идеолог «холодной войны» и «жесткой позиции» в отношении Советского Союза, направил письмо американским участникам Ялтинской конференции, в котором писал:
